а не просто серая. Что-то многослойное, шелушащееся и отлетающее клочьями.
Лица не видно, вместо него гнилостно-зелёное сияние из-под капюшона.
Нереально-волосатая спина: чёрная и жёсткая шерсть спускалась свалявшимися космами аж до пят демона. Внизу же — багровые лохмотья, обёрнутые вокруг пояса на манер длинной юбки.
В качестве аксессуара Папа таскал с собой штуку, очень похожую на хоругвь, вот только с изображёнными на ней инфернальными сюжетами. Кости, черепа, потоки лавы и обращённые в ужас людишки, которых методично выжигает огнедышащий дракон.
— Приветствую вас, повелитель! — как можно соблазнительней оттопырив задницу, Нинель Аскольдовна упала на колени и начала подползать, отбивая земные поклоны.
— Кто призвал меня? — голос зловещий, тихий, обволакивающий.
— Папа, — от шока не в силах произнести что-либо другое выдавила из себя Дольче.
— Папа? — демон по-собачьи наклонил голову набок, отчего цепи на колодке забряцали ещё сильней.
Он внимательно осмотрел альтушку. Пальцы закованных рук при этом беспокойно зашевелились, как будто бы выплетая невидимыми спицами невидимый шарф.
— Папа, — хохотнул демон и огляделся по сторонам. — Смысл весьма подходящий. Пускай это и не моё имя, я разрешаю называть себя так… всем, кроме тебя, — Папа указал на Дольче.
— Но… я же твоя дочь! — произнесла девушка, сама до конца не веря.
— Заткнись, маленькая тварюшка, — с тем демон сделал несколько шагов вперёд и поставил ногу на спину преклонившейся Белич. — Не думай о себе лишнего. Таких, как ты, у меня по мирам разбросаны сотни, а то и тысячи. Целая армия бесполезных и бессмысленных ублюдков…
— Ваше Демоническое Величество, — пискнула Нинель Аскольдовна, за что была тут же прижата к земле. — Кх…
— Величество, — кажется, демон посмаковал это слово на языке. — Так тоже можно…
Папа вогнал хоругвь острым концом в землю прямо в считанных сантиметрах от лица Нинель Аскольдовны. Древко вспыхнуло зелёным пламенем, и адепты Чурчхелы, те самые, что минутой назад собственноручно вскрыли себе вены и теперь молча кровоточили, внезапно начали дёргаться в конвульсиях.
Бедолаги старели буквально на глазах. Сохли, а затем падали замертво.
«П***ц», — очень ёмко сообразила Дольче насчёт ситуации и начала пятиться к выходу. Если до сих пор её ещё терзали смутные сомнения, то теперь всё стало очевидно. Оказалось, что демон демону — рознь и Папа совсем не похож на Чамару; ни внешне, ни как бы то ни было ещё.
Зло во плоти.
Он даже сам признался в этом:
— Мне понадобятся ещё души. Этого мало, — а затем перекатил Нинель Аскольдовну на спину, вырвал хоругвь из земли и уже замахнулся на неё, но…
— Подождите! — заверещала та, прикрываясь руками. — Ваше Демоническое Величество, я — ваша покорная слуга! Это я инициировала зов для вас! Поверьте, я пригожусь вам! Я расскажу, как тут всё устроено и помогу заполучить этот мир! Я буду служить вам верой и правдой и сделаю всё, чтобы вы ни приказали!
Папа замер.
«Помогу заполучить мир», — звучало слишком амбициозно из уст этой личинки мага крови. Неправдоподобно. Настолько, что даже глупо.
А вот в: «расскажу, как тут всё устроено», — действительно был смысл. Папа когда-то уже бывал здесь, в этом мире. Правда вот не во плоти.
Прорывался, как мог, без приглашения.
И весь его опыт, связанный с этой реальностью, — это опыт молодой одержимой Ангелины Чертановой, совсем ещё девчонки, которую какие-то люди тут же взяли под контроль и бросили в изоляцию.
Негусто, если уж говорить прямо.
Неинформативно.
А заполучить этот мир очень хотелось. Сказать начистоту, для демона средненького пошиба, такого, как Папа, любой подконтрольный мир — уже великое благо. Во-первых и в-главных, столь густонаселённая планета станет для него буквально неисчерпаемым источником душ; фермой, на которой он будет взращивать собственное могущество.
Ну а, во-вторых… демоны подвластны страстям. И гордыня их особенно велика; самым влиятельным самодурам этого мира такое даже не снилось. Всё просто и понятно: чем больше у тебя владений, тем выше ты стоишь в Адской иерархии. Выше — лучше, ниже — хуже, без комичной подмены понятий.
— Что ж, — Папа оглядел Белич. — Так и быть, разрешаю служить. А ты куда⁈ — крикнул он вслед убегающей Дольче.
Убегающей, но не убежавшей. Взмах адской хоругвью, и прямо из земли перед Дольче вылезла решётка из ржавого железа. Точно такие же решётки появились справа, слева, сверху, снизу и позади.
— С-с-с-сука, — прошипела Чертанова и начала тщетно трясти свою клетку.
— Прикажете убить её, Ваше Величество? — Нинель Аскольдовна осторожно поднялась на ноги.
Папа молча перевёл на неё взгляд. Глаз не видно, но пробрало Белич аж до мурашек.
— Ваше Величество? — уточнила она.
— Думаю, не поторопился ли, — ответил демон. — Действительно ли мне нужна такая идиотка, — но объяснять не стал.
— Простите, Ваше Величество, — Белич склонилась на одно колено. — Простите, что смела покуситься на вашу дочь…
— И впрямь идиотка.
На самом-то деле Дольче нужна была Папе в качестве стратегического запаса. Что-то вроде энергетика или протеинового батончика. Её душа была питательней, чем души всех адептов Чурчхелы вместе взятых. А всё благодаря демонической энергии, заключённой в ней с самого рождения.
Убить своего сородич, демона, для Папы было неимоверно вкусно и также хлопотно, потому как проблем потом не оберёшься. А здесь… никаких последствий. Чистый кайф. Жаль, правда, что Дольче лишь наполовину сородич, ну да ничего.
— Н-н-на! — тем временем Чертанова собралась с мыслями, максимально вложилась по мане и выдала в сторону Папы такой столб пламени, какой сама от себя не ожидала.
— Тепло, — сказал демон после того, как пламя иссякло.
Совершенно невредимый, он подошёл к клетке, схватил Чертанову за ворот толстовки и со всей дури приложил головой о прутья. Кадет Дольче обмякла, потеряв сознание.
— У тебя есть ещё души? — спросил Папа у Белич, оглядываясь в опустевшем шатре.
— Да, — кивнула Белич. — Конечно, Ваше Величество.
— Отлично, — сказал он. — Веди их ко мне. Скоро придут мои друзья, и они будут чертовски голодны.
С тем он воткнул хоругвь прямо напротив портала и взялся за свой инфернальный каст. Где-то далеко-далеко, в Аду, легион низших демонов Папы откликнулся на зов. А госпожа Белич тем временем направилась будить студентов…
* * *
Очухивалась Дольче постепенно.
Пару раз она приоткрывала глаза и даже пыталась
