— загнула пальцы Золотая Рыбка и вздохнула.
Вещий Олег каркнул из солидарности.
— Только не всегда такая лихорадка хорошо кончается... — вздохнул, про птицу жар вспоминая.
— На привале я и приметил, да Волка говорить заставил. Спросили мы клубочек волшебный, где тут ближе всего живой воды сыскать, вот и привел он нас к Калиновому мосту. А что дальше делать, я не знаю.
— Не тужи, Иван-царевич, — похлопал его по плечу Иван-дурак. — А в уста сахарные целовать пробовал?
— Это если бы он гроб открыл, подействовало бы, — вмешался Волк Серый. — А гроб разбили мы с Олегом. Но не нам же...
— Пробовал, — сказал Иван-царевич да сурово брови сдвинул, на Волка глядя. — Не работает.
Серый Волк потрусил под кустик, где котомка Ивана-дурака лежала. От греха подальше. И увидел Золотую Рыбку.
— А ты кто такая, красавица?
— А я — Золотая Рыбка, — накрутила Рыбка локон волос рыжих на пальчик белый.
Она подумала, а вдруг это Волк — судьба ее, мавками нагаданная? Но Волк только морду на лапы положил и вздохнул громко, трава даже дрогнула. И ворон слетел ему под бок, да голову под крыло положил.
Вздохнула Золотая Рыбка и пошла ромашки искать да венок плести учиться. На царевну мертвую посмотреть да на Ивана-царевича ей не интересно было — они ей точно не судьба.
А оба Ивана сели на бережку, узами одной беды соединенные.
— А тебе по что зеркало волшебное?
— Да я, это... — сколупнул Иван-дурак корочку с царапины на щеке затянувшейся, — суженую ищу. В перевернутый мир она попала. И только зеркало волшебное может дорогу к ней открыть. В пещерах Змея Горыныча оно хранится. Наверное, там и источник воды живой. Спросим. Говорят, со Змеем ночью говорить лучше.
— Поговорим, — кивнул Иван-царевич да на меч руку положил.
— Не мечом, Иван, не мечом. Языком говорить будем. Так правильнее.
— Иван, мы к Змею Горынычу в логово идем! А ты — «говорить»!
— Так мы ж к нему с просьбой. Как можно просить и меч к горлу приставлять?
— У него три горла, сказывают... А кто твоя суженая? Волк говорил, будто ни одна девица тебе не по нраву.
— У бабы Яги... познакомился. Ясей ее зовут. Иные говорят, и двенадцать голов да горл.
— Не видал я у нее в избе девицы.
— Так что ж, думаешь, побыл полчасика и все повидал? Нет, брат... Яся — это солнышко ясное. Кочевряжиться, конечно, она тоже мастерица, да врать, да вредничать, но настоящая она. Не то что девицы здешние бумажные.
Иван-царевич усмехнулся.
— А Елена что ж, тоже бумажная?
— Это ты узнаешь, когда она проснется. Да ее и не Еленой, небось, величают.
— Твоя правда... Но мне она и Еленою нравится.
— Так и за живой водой не ходи. Поставь в гробу на полочку, да днем и ночью любуйся. И слова тебе поперек не скажет.
Тут Иван-царевич в сердцах как даст Ивану-дураку по шее! А Иван-дурак шею потер, да и тому — в лоб! И покатились оба Ивана по земле, и на Калинов мост выкатились.
Задрожала земля вдруг, небо потемнело. Серый Волк да Вещий Олег за кустом спрятались. А Иван-дурак за котомкой метнулся, побежал, на плечо надел, шляпу в траве подобрал. Кто знает, что дальше, а он свой скарб и Тихомиру бросать не может.
Иван-царевич сам на мосту остался, вытащил меч-кладенец, размахивает. Голос дрожит, да кричит он в тучи над мостом сгустившиеся:
— Гости к тебе, Змей Горыныч! Выходи на честный бой!
Иван-дурак снова рукой лицо закрыл.
— Вот и кто из вас дурак, Ваня? — прошептал Волк.
Вздохнул Иван-не-дурак который, поправил котомку и шляпу да к мосту направился.
— Не бойся, Змей Горыныч! С добром мы пришли! Иван, опусти меч.
Иван-царевич в недоумении обратился на товарища.
— Сейчас же, — процедил Иван-дурак.
Засмеялась туча на тысячу голосов. Даже Ивану-не-дураку жутко стало, и волосы под шляпой дыбом встать попытались.
— Ох, два Ивана, не смешите-то меня! Да я вас на одну руку посажу, второй прихлопну, только мокрота и останется!
— Не хвались, змей поганый! И не суди богатыря, на него не посмотрев! — выкрикнул браво Иван-царевич.
— Не смотри на друга моего, Змей Горыныч, не в себе он! Ума от любви несчастной лишился! — крикнул и Иван-дурак.
— Кто бы говорил! — обиделся Иван-царевич. — Сам по суженой сохнешь. Он у тебя, Змей Горыныч, зеркало волшебное украсть хочет! Мало я тебе врезал, Ивашка-дурашка!
— Не украсть, а посмотреть только, Змей! — отскочил вбок от Ивана-царевича Иван-дурак.
Или не-дурак. Тут уж сложно и сказать.
— В перевернутом мире моя Яся, не могу я иначе до нее добраться!
— Это баба Яга, что ль? — спросила туча и рассеялась.
И сидел на Калиновом
