раньше точно не было. Маленькая баночка мази, с надписью:
«Для роста груди. Производство фабрика „ЭнергоСинтез“. Запатентовано графиней Ларисой Вещей-Филиновой. Разработано для женщин всех возрастов.»
Под текстом мелким женским почерком добавлено от руки:
«Только не прикладывай к носу!»
* * *
После очередного отбития штурма в моей голове раздаётся раздражённый голос:
– Зачем ты это всё устраиваешь, Филинов?!
Усмехаюсь, но отвечаю резко:
– А вы, Герасим Станиславович, всё из меня дурака делаете? Порвали связь с материком, включили глушилки, заблокировали всю коммуникацию, а теперь меня ещё и виноватым выставляете?
Буревестник, его образ в моей голове, ухмыляется, сдерживая злость:
– Действительно, у тебя нет связи. Ты окружён. Мы можем подорвать этаж под тобой, обрушить перекрытия… Или просто задавить числом. Рано или поздно ты проиграешь. У тебя нет бесконечного времени. Сдавайся.
Я готовлюсь ответить, но Светка рядом подпрыгивает, перебивая мои мысли:
– Камила говорит – вертолёты прибыли! Царская флотилия уже близко!
На моём лице появляется ещё более широкая усмешка. Я смотрю в иллюзорное лицо Буревестника и с нажимом говорю:
– Это у вас нет времени.
В этот момент в небе сверкает яркий огненный столб, разрывающий тучи. Из пламени величественно появляется Золотой Дракон. Его желтая чешуя сияет в лучах света, а мощные крылья поднимают порывы ветра, разгоняя дым и остатки жалких иллюзий Буревестника.
Я, не скрывая своего удовлетворения, бросаю с нажимом:
– Это уже не иллюзия, Герасим Станиславович. Это настоящий дракон.
Параллельно с этим раздаётся грохот бомбёжки – царские корабли подошли к острову и начали громить военные объекты Буревестника. Звуки взрывов и рёв орудий наполняют воздух, вспышки за окном озаряют стены.
Князь, наблюдая за этим кошмаром, срывается в яростный крик:
– Что ты сделал?! Кто это?!
– Царская флотилия, Герасим Станиславович. Кто же ещё? – спокойно отвечаю, слегка усмехнувшись.
– Как ты связался с ними?! – рявкает он, его голос дрожит от злости.
Я, не торопясь, с беспечным видом бросаю:
– Это уже не важно. Интереснее другое: как можно было отдать свою дочь Демону, чтобы потом пускать всем пыль в глаза, создавая видимость силы? Как можно продать родную кровь за пустоту?
Князь рычит, словно зверь, его кулаки сжимаются так, что побелели костяшки:
– Это не твоё дело!
– Ну да, – лениво соглашаюсь, глядя на него с презрением. – Но моё дело – то, что твою немногочисленную армию сейчас громят. Как я и сказал, у тебя времени почти не осталось.
Буревестник в отчаянии кричит, его голос надрывный, полный злобы и страха, как у загнанного волка:
– Тогда я брошу все силы, чтобы прикончить тебя! Да! Ты сдохнешь!
Смеюсь, не удержавшись:
– А слабо выйти один на один?
Князь замолкает. Несколько долгих секунд в его глазах мелькают тени сомнений, словно он взвешивает все возможные исходы. Наконец, с яростью в голосе, он отвечает:
– Хорошо. Только ты и я, Филинов. На правой лестнице.
Оборачиваюсь к Светке:
– Я пошёл наружу. У меня поединок с Буревестником.
Она коротко кивает, её лицо умудряется быть одновременно серьёзным и довольным. Это исключительно Светкин талант – совмещать два таких выражения. Хотя… Лакомка тоже умеет. Но только в постели, а это уже другое.
Минуя разрушенную баррикаду, я направляюсь к лестнице.
Буревестник движется ко мне, шаги тяжёлые, напряжённые. Рядом никого из его людей – только несколько раненых валяются неподалёку, слабо стонут, пытаясь справиться с болью.
Князь смотрит на меня мрачным, тяжёлым взглядом, в котором плещется ненависть. Но за этой злостью прячется что-то ещё – возможно, сомнение, возможно, отчаяние. Он явно готов к последнему броску.
Буревестник вскидывает руку, и золотой перстень на его пальце вспыхивает ярким светом. В следующее мгновение вокруг меня вздымается густой белый туман. Он плотный, вязкий, словно бы обволакивает всё вокруг.
Сначала я думаю, что это очередная иллюзия. Но спустя несколько секунд понимаю: нет, это не обман. Всё стало слишком реальным – ощущения обострились до предела, границы реальности словно стёрлись. Мы перенеслись в Астрал, пространство, где всё подчиняется воле разума, где сознание расширяется до предела.
– Ну что ж, – усмехаюсь, осматриваясь вокруг. – Расширять сознание можно и вдвоём.
Активирую свои силы и призываю Легион. Десятки фигур появляются рядом со мной, мои бойцы, материализованные из остатков сознания. Они выстраиваются вокруг меня, готовые к бою.
Буревестник замирает, его глаза расширяются в недоумении.
– Так вот почему ты разоблачил мои иллюзии… – шепчет он, голос дрожит от неожиданности. – Ты сам умеешь создавать такие же!
Я хмыкаю, не скрывая саркастической усмешки:
– Герасим Станиславович, давайте проверим вашу версию на практике. Кстати, не знаете, как переводится с испанского: «Лехьон, фуэго!»?
Короткая пауза, и князь недоуменно говорит:
– «Легион, огонь»?
Я оскаливаюсь:
– Вы его слышали, парни!
И разноцветные атаки, словно всполохи молний, разрывают густой туман. Они устремляются в единственную цель – князя Буревестника.
Глава 14
Пустошь, Антарктида
Запах гари и палёной плоти тяжело висит в воздухе. Ещё не утихли слабые всполохи пламени на разорванных рясах монахов, их тела хаотично разбросаны по снежной равнине. Где-то в стороне потрескивают остатки древесных заграждений – следы попыток врага остановить их продвижение. Спойлер: не получилось.
Фирсов медленно проводит взглядом по полю боя. Повсюду неподвижные фигуры – одни в агонии, другие давно мертвы. А дальше, у автобусов на гусеницах, собралась группа «Тибет».
– Все живы? – голос его хрипловат после боя.
Шаровой с ленцой отряхивает искры с пальцев, проводит ладонью по коротким волосам, чуть не обожжённым всплеском молнии. Вяло фыркает, с ухмылкой глядя на обугленные тела монахов.
– Конечно. Такие слабаки попались, что даже пары молний хватило, – лениво тянет он, потягиваясь, будто после хорошего сна.
Мерзлотник хлопает себя по худой груди, словно проверяя уровень заряда.
– Мой источник полон до краёв. Даже коктейли супруги Данилы не нужны для восстановления. – Хмыкает равнодушно, потом, будто бы невзначай, добавляет: – Хотя… чисто ради вкуса можно было бы.
– Чур, мой – вишнёвый, – заявляет Веер, отстегивая бронешлем.
Фирсов не обращает внимания на шутки бойцов. Кто-то из них привычно проверяет оружие, кто-то смывает кровь с лица флягой воды, но никто не выглядит раненым или измотанным. Хорошо.
– Тогда загружаемся, – коротко бросает он.
Группа быстро рассеивается по технике. «Буран» гулко открывает заднюю рампу, принимая на борт бойцов. Следом подтягиваются гусеничные автобусы, подготовленные для эвакуации альвов. Машины покрыты слоем пыли и снега, но их механика в порядке.
Тяжёлые двери «Бурана» смыкаются, приглушая шум снаружи. Кабина наполнена слабым гулом двигателей и ритмичным потрескиванием приборов. В переднем отсеке Мерзлотник садится с мрачным выражением, угрюмо уставившись в дисплей перед
