— Ну душой-то вы молоды, видно же! Как поётся, не расстанусь с комсомолом…
— Корчагин, я так понимаю, ты в этой банде опять за коновода.
— Чего это опять? Я что, когда-то в чём-то был замечен?
— Молчи уже! Ваших роликов мне хватило за глаза! Среди четверти учебный план пришлось корректировать, а потом еще в РОНО согласовывать. Так что молчи. В смысле, излагай.
Мдя, а ведь она права, я опять вылез! И вроде в прошлый раз старался не светиться, так почему роликовую эпопею с моей фамилией связали? Из-за статьи, не иначе. Надо было мягче с журналисткой общаться, хрен с ней, со статьёй. Ил нет? Нет конечно! Такой козырь стоит того, чтоб в него вцепиться. Если я пойду по намеченному пути, мне очень и очень потребуются такие публикации.
— Зинаида Андреевна, у нас в кладовой лежат, можно сказать даже, валяются музыкальные инструменты. Вы в курсе?
— Ну да. Был в самом начале у нас школьный ансамбль. Потом ребята выпустились, никто их место не занял, инструменты небось уже и списали. С того времени чуть не десять лет прошло. Меньше, то есть, но порядком. И что?
— Мы хотим попробовать возродить школьный ансамбль, вернее создать новый. Как вам такой вариант?
— Честно сказать, лично мне никак. Но как работнику системы образования и конкретно нашей школы — мне идея нравится. Если только нам она ничего стоить не будет. А то вы наобещаете с три короба, мы на пупе будем крутиться, выбивая фонды под ваш ансамбль, а в результате вы разбежитесь. Как в прошлый раз.
— Не, Зинаид-Андревн! Нам ничего не надо! — Встрял как дурак Д е нис, — мы старые инструменты попробуем починить. Если на них получится играть, тогда уж думать будем.
Вот нафига он влез! Другой стороны, всё правильно сказал. Попробуем, вдруг энтузиазма хватит на новый проект? Пользуясь относительно свободным графиком завуча, всем кагалом попёрли в кладовую проводить ревизию. Учитывая, что нас набралось шесть человек, не считая Зинаиды, добрались до инструментов быстро. Вынесли в коридор, оттерли от пыли. В первую очередь протестировали ударную установку. Вернее, отдельные её элементы. Подставки и кронштейны к ней найти не смогли. Барабаны звучали штатно, да и внешне были вполне исправны. Тарелка в наличии оказалась одна, причём треснутая.
— Задница! Слышите, какой звук дребезжащий.
— И ничего не задница. Срежем вот этот кусок, будет некрасиво, конечно, но звучать станет нормально, практически как раньше.
— А установку ударную на чём будем собирать, на стульях?
— Да ладно, пацаны! — Влез я в разгорающийся спор. — Коньки в мастерских делать научились, а тут вообще фигня — из трубок или из прутка согнем, попилим…
А вот с остальными инструментами было неясно. Пара электрогитар «Урал», странного дизайна синтезатор, оказавшийся «Юностью-73», усилители — всё было электрическое и без подключения и серьёзных настроек звучать отказывающееся. Ну да лиха беда начала! Нам выдали ключ от актового зала и разрешили в нём тусить все каникулы. Не в том смысле, что проводить время в неге и безделии, а заниматься организацией ансамбля.
'К вечеру понедельника мы не только уютно устроились на сцене актового зала с инструментами, но и выяснили, что кроме барабанов, которые не на что подвесить, у нас ничего не работает. Ой нет, еще есть пианино, которое стоит сбоку на сцене в постоянном режиме. Вот до него все по очереди и домотались. Кто-то вполне профессионально, условно говоря, а кто-то как любитель музыки вообще и музицирования в частности.
Подробно по инструментам: «Юность-73» оказалась без футляра, зато в уродском корпусе из черного пластика с металлической окантовкой. Куча клавиш и бегунков на вертикальной панели. Дизайн напоминал пульт космолета из мультфильма, еще и весила эта бандура всего сорок пять килограммов. Без основания, без колонок, без крышки. Я фигею с этого «всего», но спорить с народом не стал. Печаль по поводу футляра знающие люди разъяснили в двух словах — в нём были динамики. И нет, синтезатор не фурычит. Две гитары вероятнее всего исправны, к ним есть несколько комплектов струн. Одна у нас будет басом, а вторая ритм-гитарой. Усилители тоже не пашут, так что услышать гитарный риф и фразу из навязшего в зубах «Дыма над водой» пока не получится. Ну и всё. Более ничего в наличии нет.'
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Пацаны предложили соло-гитару построить из старой акустики, которых в чулане валялось аж две штуки. Смех смехом, но как оказалось, Курко у нас доморощенный радиолюбитель, он собрался превращать акустику в электрогитару грубо и дёшево. Если верить ему, то на каждую струну наш гений паяльника и припоя поставит по звукоснимателю от старого проигрывателя грампластинок. Все их как-то скоммутирует, подключит к усилителю, и гитара запоёт. А усилители, по его словам, скорее всего просто без предохранителей. Есть надежда, что их замены будет достаточно для восстановления работоспособности. Мол, хорошие усилители, транзисторные. Вот же смех, в будущем меломаны будут молиться на ламповые аппараты, а сейчас от них бегут как чёрт от ладана.
«По домам расходились довольные собой и с ощущением, что какая-то часть класса стала более дружной, сплоченной общим делом. Не по Уставу ВЛКСМ, не в соответствии с лозунгами, претворяемыми в жизнь, а по жизни. Немного сумбурно, но как есть. Так вышло само, что мы с Иркой быстро откололись от коллектива и пошли вдвоём, да еще и под ручку. На ледяном участке тротуара я ей предложил опираться на свой локоть, она его подхватила и больше не выпускала. Да и пусть, меня такое ограничение свободы не напрягало».
— Мишка, а почему ты меня избегаешь?
— Да нет, не избегаю ни разу. Просто как-то так получилось, колхоз этот и всё такое…
— Так и скажи, что не хочешь со мной ходить. Не нравлюсь тебе?
— Нравишься, даже слишком. Может, потому и не подхожу близко. — Это я ей объясняю или себе?
— Я дура такая что ли? Так не бывает.
— Ир, ну смотри. Скорее всего, я тебе нравлюсь как парень. Ты мне однозначно нравишься, и очень даже. Беда какая — у меня на тебя организм реагирует очень бурно.
— То есть?
— Вот то и есть. Ты девушка юная, у тебя в голове романтика всякая, а я мальчик взрослый, мой гормональный фон требует тесного общения. Так требует, что прямо аж зубы сводит порой.
— Дурак что ли!
— Вот-вот.
— Блиныч, Миш, и что теперь делать?
— Солнце моё, если бы я знал. То есть я знаю, но все варианты пока немного сильно неподходящие.
— Слушай, а ты месяц назад трепался, что ты уже того… Ну что в деревне ты был с девушкой. Это правда, выходит?
— Выходит, что да. Не по любви, а чисто по дружбе.
— Врешь! Это как, по дружбе? Вы ЭТИМ занимались просто так?
— Ну да, ради удовольствия. Ты, Ир, когда-нибудь поймёшь, то есть почувствуешь, какое это удовольствие. Вот прямо как сто мороженых под просмотр всех серий «Ну, погоди!», только лучше.
— Издеваешься?
— Нет, пытаюсь сбить пафос. Ирчик, взрослая жизнь, она такая порой резкая, что и не знаешь, что лучше.
— В каком смысле?
— В том, что непонятно, лучше кидаться в неё с головой или подольше посидеть в песочнице. Тут спросу меньше, тут цена ошибки не такая. А там чуть только ошибся или просто нога сорвалась — и амба! Жизнь сломана, хоть по-новой начинай. А по второму разу жить не каждый сможет. И не каждый согласится, кстати.
— Кабздец, какой ты умный! Накрутил с три короба, а сам боится ходить со мной. Евсюка испугался?
— А он тут при чем?
— Он хотел со мной ходить, в августе подкатывал.
— Он же еще мелкий совсем! Куда ему!
— А ты не мелкий? Давно ли сам в солдатики играл?
— Не, я взрослый. Я уже о будущем думаю, просто вида не подаю.
— Ага, не подаёшь. Так поддал жару, что Галинишна тебя уже боится. Раньше просто не любила, а сейчас опасается.
— Ей-то чего бояться?
— А что дурой выставишь. Ты не замечал, а она только тем хорошие оценки ставит, кто её слова повторяет. Она чужого мнения у учеников сильно не любит.
