Мои подельники стали озираться, не то в поисках санитаров с носилками, не то пути отхода прикидывают. Вдруг я сейчас на них накинусь и покусаю. И они тоже с ума поспрыгивают.
— Затея хорошая, но уж больно времени мало у вас на подготовку. Начали поздновато, деятели вы наши. Не знаю, не знаю. И репертуар не утверждён… ладно, репетируйте пока, я через часик загляну, послушаю, что у вас получится. — И ушла, цокая каблуками по каменному полу холла.
— Это что было⁈ Ты дурак, Корчагин?
— Это была военная хитрость. И она нам удалась, теперь у нас железная отмазка от всех. Но если кто-то хочет таскать транспаранты из угла в угол, тот уже сейчас может идти их ворочать.
— А вдруг у нас ничего не получится?
— Арзамас, не тупи! — Тактично вступил в беседу Чуга, — Конечно не получится! Это же понт был для учителей. Мы теперь можем спокойно продолжать играть, а потом придёт Зинка и скажет, что завтра всё отменяется, в смысле наше выступление. Типа у нас полная лажа и хрень выходит.
— Это чего сразу лажа? Может ты и лажаешь, а я нормально играю! — Возмутился Валерка.
— Народ, хорош трындеть! Продолжаем получать удовольствие, как карта ляжет, так и будет. Лучше скажите, чья очередь идти за пирожками? Чуга не в счёт, он на ударнике. — И всё, трёп не по делу, который я так не люблю, утих. Что значит дисциплина и твёрдая рука. И Арзамас хорош, сначала глаза по пять копеек на мою импровизацию выставил, а через пять минут уже с пеной у рта доказывает, что всё получится. Ага, он еще не все тумблеры выучил на своей свистелке, а туда же, выступать. Смех сквозь слёзы с нас.
О! Что там в голове мелькнуло? Где там гитара? Акустику возьму, я к ней привычнее. Выглядит немного сильно страшно, как всё наше оборудование. Впору новую статью писать в какой-нибудь «Музыкальный вестник» про то, как неравнодушные комсомольцы из табурета и белой берёзы своими руками выпилили «три гудочка, а четвертую балалайку». Насколько я помню, гудок — это деревяшка с натянутой на нём струной. С тремя струнами. Но ключевое слово — деревяшка, как и у нас. На акустическую гитару Антон присобачил звукосниматель от допотопной радиолы, прикрыв его сверху фанеркой в виде спичечного коробка, еще и подключить ухитрился к усилку. Звук в результате… звук она издаёт, хоть и весьма специфический. Даже не скажу, это в плюс гитаре или всё-таки в минус. Может, лучше бы она молчала как двоечник у доски?
— Мёрзнет девочка в автомате,
Зябко кутаясь в пальтецо.
Вся в слезах и в губной помаде
Перепачканное лицо!
Для исполнения этой песни не нужны вокальные данные, сильно прямые руки тоже. Пой душой, бей по струнам, не забывай аккорды зажимать… Ритм зажигательный совершенно не сочетается со смыслом. Но ведь прикольная песня вышла у Осина!
— Мишка, это что сейчас было?
— Песня на стишки Андрея Вознесенского. Кстати, весьма популярный был поэт когда-то. И песню двадцать лет назад пели на эти слова.
— Я слышал! Её «Весёлые ребята» поют. Только по-другому, у них такая тягомотина, что аж зубы сводит.
— Не тягомотина, а многоголосье. Очень трогательно, я слышала!
— Но так ведь лучше, как Корчага сыграл сейчас.
— Миш, напиши слова. И аккорды. Ведь простая песенка, можно попробовать сыграть.
— Можно. Но не завтра. Или вы хотите вот так вот собраться и сразу что-то сбацать? Так не бывает.
«Оставшиеся два часа мы репетировали 'Девочку в автомате» до тех пор, пока не пришла Зинка. Она махнула рукой в том смысле, что не прерывайтесь, а дождавшись концовки, заявила:
— Ну ничего так у вас выходит, бодренько. А что еще можете показать?
— А больше ничего, сыграться не успели на приличном уровне. Настолько, чтоб школе можно было показать.
— Рада, что вы это осознаёте. А то я думала, вы сейчас начнёте меня убеждать, как у вас тут всё здорово. А так молодцы, не разочаровали. Можно сказать даже, удивили приятно. Сейчас по домам, завтра на демонстрацию в общем порядке, в понедельник в школу. Вопросы есть?
— Инструменты тут оставляем или в кладовку обратно тащить?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Зачем в кладовку? У нас школьный ансамбль нарисовался, о времени занятий договоримся позже.
— Урааааа!!!
— Да ладно, говорю же — молодцы. Будете заниматься, что-то выйдет из вашей затеи. Да и из вас тоже может получиться что-о приличное.
— Строители коммунизма? — Я не удержался от подколки.
— Хотя бы. Чем плохая судьба, Корчагин?
— Это да. Любят у нас Дон-Кихотов. Они смешные.
— Что плохого в Дон-Кихоте? — Завуч, только что собиравшаяся поворачиваться в сторону выхода, вернулась в прежнюю позицию.
— А ничего, Зинаида Андреевна, что это было написано как сатира на ретроградов и маразматиков, боящихся перемен и живущих в вымышленном мире? Сатирический персонаж типа нашего полковника Скалозуба из «Горе от ума».
— Сам догадался или прочёл где-то?
— Про историю создания прочёл, аналогии со Скалозубом проводил лично. Виноват!
— Да не придуряйся ты, Миша. Признаться, я того же мнения. Сама удивляюсь, кто из городского сумасшедшего сотворил романический символ. Зачем? Ладно, до завтра, дети.
Пацаны хмыкнули на слово «дети», но тихо. С одной стороны вроде привычное обращение, а с другой уже немного бесит практически взрослых людей, что их детьми называют. Гайдар вон в пятнадцать лет полком командовал, и взрослые при любом удобном случае тычут ребятам в глаза сей факт. А в следующий момент уже объясняют, что они дети малые неразумные, на своих соплях поскальзывающиеся'.
Это пацаны про меня ничего не знают, прикиньте сами, каково мне в той же шкуре. Чувствую себя практически разведчиком-нелегалом с чужими документами. Шаг вправо, шаг влево — и сразу в застенки, и не фигурально выражаясь. Дурку для раскрытого попаданца никто не отменял. «Так сколько вам лет, батенька? Кем, говорите, вы были в будущем? И что, не построили коммунизм? Смотрите на молоточек»
8 ноября 1981 года
«Завтра в школу. Это не жалоба, не констатация факта, а скорее предвкушение. Потому как в кругу семьи мне несколько неуютно. Постоянная необходимость изображать из себя не того, кем я являюсь, то есть не взрослого и самостоятельного мужчину, познавшего этот мир от и до, а подростка, который в штаны напрудит, если ему постоянно не напоминать правила поведения. Напрягает. А самое смешное, что ровно также себя ощущают все мои одноклассники. Возраст у них такой, когда ты уже точно знаешь о себе — ты взрослый, не нуждающийся в чужих советах. Ну то есть они так думают, а я-то таковым являюсь на самом деле! Мне от того вдвойне тяжело. Но родители по привычке уверены — их Миша еще ребенок, Миша может крень какую-нибудь упороть. Почему я пишу это в дневнике? Потому что моя уверенность в своём взрослом сознании есть факт, который я от других не скрываю. Факт, при этом никем не принимаемый. Глупость и смех, но в мире не верят фактам, глазам своим не верят, делам не верят — верят своему мнению, а больше того мнению окружающих».
Вчера снова ходил на демонстрацию, такой вот шанс оказался у меня благодаря выверту мирового континуума. Давно забытый ритуал снова стал явью. Описывать это мероприятие нет смысла. Кто видел один раз в одном городе — тот видел их все. А кто не видел… тот и не ощутит эту странную смесь казёнщины и энтузиазма. Ситуация как с новогодней ёлкой, когда все точно знают, что Деда Мороза не существует, но придуриваются искренне, от души и с огоньком. Я так понимаю, что в эпоху позднего социализма, когда кругом разливается скепсис, начинает формироваться неверие в светлое будущее, когда вот это всё… Тогда только демонстрации трудящихся позволяют на какое-то время снова поверить в революционные ценности, ощутить гордость человека труда, вспомнить идеалы. Ты идешь такой по главной городской площади в колонне родной конторы с дурацким флагом, а над тобой орёт громкоговоритель: «Слава работникам такого-то предприятия! В этом году они опять выполнили план по выпуску того, что должны выпустить! Ура, товарищи!» И ты на какое-то время охвачен гордостью. За себя такого замечательного, за свою контору, которая и впрямь что-то выпустила в этом году, за свою страну, в которой тебе слава.
