— Ах это. Это да. Со своим мнением у меня как раз вс в порядке. Как выдам, то хоть стой, хоть падай, хоть рядышком ложись.
— Я подумаю.
— Ир, я ж пошутил. Рано нам пока по-взрослому общаться.
— Боишься, что я пойму, что у тебя никого на самом деле не было? Глупенький, это же не главное.
Вот же! Я ей про Фому, а она про Ерёму! Люди! Держите меня семеро, а лучше её держите! Долгополова меня провоцировала, товарищ прокурор! Сладким манила, а еще комсомолка.
'Вечером рассказывал родителям про нашу новую активность. Мать аж слезу пустила, ей было очень приятно, что её волюнтаристское решение об определении меня в музыкальную школу проросло как три тополя на Плющихе. Пришлось пояснять, что пока ничего не выросло, чтоб вышло что-то путное, надо много времени и сил убить. И всё равно родителям было приятно, что их сын возмужал и занимается не фигнёй всякой типа чтения книг, а серьёзными проектами в рамках школы. С такой активной жизненной позицией никто не позволит Галине Ильиничне написать мне отвратную характеристику. И вообще, раз я настолько вписался в школьный коллектив в восьмом классе, может тогда и про девятый подумать можно? Мол, может ну его нафиг, этот техникум? А папа попробует законтачить с районной газетой. Ага? Такому внешкорру как я, которым даже всесоюзная газета не брезгует, чай не откажут в публикации. Чем публикации в городской газете хуже многотиражки на каком-нибудь комбинате. Пришлось объяснять, что в своих планах я собирался не просто публиковаться в заводской газете, а попасть в штат. А уже из штата поступать на заочное.
— Михаил, всё здорово. Но ты забыл про службу в армии. После техникума тебя сразу призовут, потом работа, а потом ты уверен, что сможешь поступить? Экзамены придется сдавать наравне с вчерашними школьниками. Лата тебе никто не организует, а твой гипотетический стаж в газете…
— На заочку берут с пониманием, что абитуриенты все взрослые люди, забывшие про интегралы и политическое устройство Испании в восемнадцатом веке. Но ты прав в чем-то. Надо думать.
— Очень рад, что ты понял — думать надо всегда и много. А уже потом что-то делать'.
Вот ведь… своими разговорами родители Мишиного тела внесли сумятицу в мои такие железные и такие понятные планы. Хотя, если честно говорить, эта авантюра с газетой, с журналом, она тоже постучала по моим планам с грацией медведя. В самых смелых мечтах я не предполагал, что… Тьфу-тьфу через плечо, пока ничего не стало, даже вслух не буду произносить, даже думать не буду про публикацию в центральной прессе. Не буду, я сказал!
— Павка, где там твои солдатики! Каникулы у нас или не каникулы? Тащи, будем играть!
— Ты прикалываешься, да? — а у самого глазенки аж светятся от желания поиграть со старшим братом. Может, и в самом деле он не такой пропащий? Может, с ним тоже можно по-человечески? Главное только палец в рот ему не класть, чтоб не откусил по локоть.
— Да хорош жаться уже, сказал играем, значит играем! Солдатиков дели поровну, кидаться будем батарейкой из твоего фонарика. — У Павла есть фонарик в виде пистолета под маленькие батарейки. И батареек тех не сыщешь в магазине днём с огнем. С фонариком. Так что польза от него одна — я точно знаю, где сейчас находятся бомбы, которыми мы будем обстреливать вражеские отряды.
— А не поздно?
— Так каникулы! Завтра никуда не вставать, так что сегодня позже ляжем, завтра позже встанем. Родителей беру на себя.
4 ноября 1981 года
«Я так и не понял, как вышло то, что вышло, но в результате уже сегодня в актовом зале собралась практически половина класса. И еще пара-тройка пацанов из параллельного. Вот уж неожиданность, где мы, а где спортсмены. Оказалось, и Ашки не чужды музыки. Валерка Арзамасцев вообще прямо вцепился в 'Юность». Она сегодня голос подала, вот он на этот голос и прибежал как крыса на звук флейты Гаммельского крысолова. Антоха голова! Прочухав, что у всех усилителей перегоревшие предохранители, он пошел по цепи питания и выяснил, что у синтезатора какая-то умная в кавычках головушка заглушила предохранитель перемычкой. В результате сгорела первичная обмотка трансформатора блока питания. И нам дико повезло, что стабилизатор не накрылся. А трансформатор что, трансформатор мы нашли подходящий. Мы — громко сказано, Антон Курко и нашел. Аппарат подключили к усилителю, и «Юность» запела. Если отойти подальше, а лучше вообще уйти в зал, то вполне неплохо. А если стоять рядом, то ощущение портят клацающие клавиши. Это вам не пианино, тут сплошная пластмасса и алюминий.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Когда врубили усилитель погромче, то эта хреновина прямо загремела через колонки, намертво стоящие на сцене актового зала, заставляя уважать себя неплохим сочным звучанием. Лепота! Вот только я никак не могу понять, как можно исполнять эстрадную музыку, а тем более рок на органе. Пять регистров как бы синтезатора, а по факту электрооргана весьма узнаваемо имитировали как раз орган, если не начинать баловаться с различными режимами. Искусственный электрический звук лично меня не шибко радовал, а одноклассники чуть не визжали от восторга. Ты такой по клавишам па-ба-пам, а оно тебе в ответ муур-взуу-мурь! Как настоящий вокально-инструментальный ансамбль песни и рукоблудия. По поводу последнего — пара человеков в школьной мастерской под руководством Максима Петровича лепят из чего-попало стойки под два найденных по углам школы микрофона и основание под синтезатор. Кстати, в слове «вокально-инструментальный» на первом месте стоит вокал. И вообще, если хорошо петь, то никто не услышит, как ты играешь. Это не я сказал, это всеобщее мнение, как я понял. Главное, чтоб слова были правильные.
А ударная установка у нас пока на самом деле собрана на стульях. Стулья, струбцины, пруток — выглядит как голимый треш, но барабаны зафиксированы. А кто у нас будет стучать на ударнике? Выяснилось, что никого родители в музыкалку по классу «бубен» не отдали. Не факт, что в нашем городе вообще кого-то учат этому тонкому и весьма деликатному инструменту. Та же история с барабаном и литаврой. Так что в то время, пока одни терзали электронику, бегали с подставками под микрофоны, таскали основание от парты, приспособленное под синтезатор, остальные по очереди выдавали своё понимание пользования ударной установкой. Жутко хочется написать в дневнике, что потом пришёл я показал, как надо. Увы, Миша Корчагин не стал местной вариацией на тему Ринго Стара'.
Да уж. Мне ближе Старки из «Игры Престолов», но до выхода данного сериала еще много десятилетий. Что тут сказать, в этом веке нас кроме «Приключений Электроника» ничем не порадуют. Ну и ладно, первое, чему я научился во второй жизни… блин, самое первое — пользоваться мятой газетой в качестве туалетной бумаги. А уже прямо следом я научился не вспоминать про всякие иные устройства типа смартфо… Тормози, Михаил! Ты всё оставил в будущем, ты ни о чём не жалеешь. Ты будешь ходить в школу, сдавать экзамены и радоваться, что не заставляют сдавать макулатуру. Будешь разучивать с одноклассниками каверы на самые популярные песни своей эпохи, делать свою жизнь не комфортной, а просто не такой ужасной, какой она является сейчас. Но не как попало, а по уму. С Шуфутинским третьего сентября хорошо же вышло, мы ничего у него не покрали. Вот и дальше не станем воровать. Что у нас на очереди? Андрей Вознесенский со своим «Первым льдом»? Вот и хорошо. Только сначала мы инструменты научим издавать гармонические колебания, то бишь музыкальные звуки, а не какофонию. Хм, какое забавное и точное слово кто-то придумал: како-фония. То есть звук, но какашчатый.
После обеда я прогнал Арзамаса от синтезатора и велел Антохе почистить контакты клавиш.
— Что, все?
— Все, Антон! Видишь же, что звук плавает.
— А оно это из-з этого? — Как же меня бесит неумение складывать слова так, чтобы получалось по-человечески. А с другой стороны, не всем же быть мастерами слова. Мастера паяльников тоже нужны. — Антон, на тебя вся надежда! Я же вижу, что ты с электроникой на «ты».
