Я, к примеру, сейчас не до конца представляю, какими будут мои дальнейшие шаги. Все вокруг меня такие занятые стали: Артём гнёзда ищет, уверен, ты знаешь о чём я, отец Флавий свои какие-то вопросы решает, на днях даже запугал командира второго полка.
— О да, видал я его дом, — рассмеявшись сказал женским голосом Седой. — У Флавия превосходное чувство юмора. Теперь комендант катит бочку на церковников считая, что они зачастили с самоуправством, само собой, церковники всё отрицают.
— Лена, — неумолимо продолжал я, — Людей от всякой гадости исцеляет, даже пострадавшим от секты принялась помогать, если верить тому, что я слышал. Да и у тебя какие-то свои тёмные дела, о которых ты почти ничего толком не рассказал.
— Планов у меня много, Хал, — передал безмолвной речью Седой и придвинул поставленное трактирщиком блюдо поближе к себе. — Расскажу обо всём позже, всему своё время. А насчёт того, что тебе делать дальше… Это хороший вопрос. Я могу брать тебя с собой, если последний наш ночной поход не отбил у тебя желание. Твоя помощь и правда не помешает. Я думаю, любой из твоего окружения будет рад твоей помощи, и вообще, на твоём месте я бы радовался хоть одному спокойному деньку, не понимаю с чего бы тебе расстраиваться.
Наблюдать как девушка по-мужицки уплетает мясо, запивает пивом, да ещё и серьёзные речи излагает, было таким контрастом, что я начал жалеть о том, что не могу разделить сие зрелище с Артёмом. Расскажу ему об этом как-нибудь, на досуге. В данной ситуации приходилось прикладывать усилие для того, чтобы остаться серьёзным и сосредоточиться на разговоре.
— Может ты прав, — ответил я, допивая свой чай. — Передышка лишней не будет. Но ты позови меня, когда соберешься волощать эти свои планы. До встречи, Седой, надеюсь, скорой.
— Позову, это само собой, — услышал я его голос в голове. — Хорошей службы тебе, Хал.
Я встал из-за стола, поправил мундир и направился к выходу, но задержался, не без причины.
— Красавица, ты освободилась? — услышал я мужской голос сзади, обращались явно к Седому, девушек тут почти не было. — Обиделась на своего дружка? Сидели молча как чужие. Давай составлю тебе компа… Эй, ты чего?
Раздался грохот, я обернулся и только успел увидеть, как орущий мужик летит через столы в стену, снося всё, с чем столкнётся на своём пути, Седой же даже от еды своей не стал отвлекаться, небось швырнул беднягу одной свободной рукой. Эх, самое интересное пропустил.
— Ступай Хал, — услышал я Седого, наблюдая как возмущённый народ начал стягиваться к девушке в бардовом балахоне. — Я тут сам разберусь.
— Да я и не сомневался в этом, — передал в ответ я, улыбнувшись, повернулся к выходу и вышел. — Что ж, удачи тебе.
Глава 17
Остальные дни дежурства проходили относительно спокойно, потому я основательно взялся за роту, подготовив всё для обороны на все вероятные сценарии, от эпидемии до массовой резни. Во время тренировок я неустанно обьяснял бойцам зачем их тренирую и доходчиво работал с возражениями, особо непонятливым же сказал, что освобожу от тренировок любого из бойцов, если они сумеют одолеть меня в тренировочном бою. Я рассчитывал, что особо ретивые поубавят пыл, не рискнут выступить против меня, но и к другому исходу также был готов.
— Капитан! Это не совсем честно, — сказал один из солдат, когда я собрал всех на тренировочном полигоне поутру, чему рота совсем не обрадовалась. — Если кто-то из нас выступит против вас в равном тренировочном бою один на один, вы нас по полигону размажете. Всё же, вы капитан. Да ещё и ветеран битвы под Малиновским бугром. Да, и до нашей дыры эти слухи дошли, о том как вы сражались, в трактирах о Малиновском бугре всякое говаривают.
— Да? — удивился я, вырастил каменный пенёк прямо из брусчатки, уселся на него скрестил ноги и сложил руки на груди. — И что же рассказывают?
— Что вы сражались вместе со своим гибридом так, будто сами стали зверем, — ответил другой солдат, таким напускным тоном, будто не особо верит в эти истории. — Не уступали даже ротмистру Звягинцеву в силе, впав в неистовую ярость. Ещё рассказывают байки, что ваш гибрид был рождён в разгар какой-то битвы, является ни чем иным как исчадием дьявола, и может откусить голову любому, кто не так на него посмотрит. Говорят также, что немало ребят спаслось только благодаря тому, что вы привлекли внимание зверья, напавшего на лагерь, и успешно давали тварям отпор.
— Вот как? — рассмеялся я. — Так обо мне уже легенды слагать принялись? В этих россказнях есть доля правды, к примеру, мой скакун и в правду откусить голову может. Но не каждому встречному, этот гибрид хорошо воспитан и соображает где свой — где чужой.
— Не серчайте, капитан, — продолжил солдат. — Когда мы вас увидели впервые, вы и сами не произвели впечатление воина с теми эпитетами, которыми вас описывают.
— Понимаю, — ответил я, улыбаясь. — Зная, как выясняется, истории обо мне, вы наверняка ожидали увидеть матёрого вояку, всего в шрамах, нелюдимого, грубого….
В ответ солдаты загудели одобрительным тоном, и я не стал продолжать.
— И много боевых магов со шрамами вы видели? — спросил я. — Где это вы видели, чтобы могущественные маги в нашем государстве ходили со шрамами?
— Ну как-же, ротмистр Звягинцев, и остальные командиры кавалерий, — начал тут один усатый солдат, лет сорока с виду. — Я лично видал некоторых из них, до того как сюда сослали.
— Ну так это кавалеристы, — парировал я. — Им по статусу положено. Они эти шрамы носят, можно сказать в качестве украшения. — пока говорил, я вспомнил физиономию Звягинцева и минувшие события. Казалось бы, это было не так давно, но уже успело покрыться незримой пеленой, словно давний ночной кошмар. Однако стоило вспомнить об Ане и остальных, как осевшие на дно чувства всколыхнулись словно гнилая угольная чернь со дна глубокого озера. Эти чувства вмиг стёрли улыбку с моего лица, я сжал губы, чтобы взять себя в руки. — В память… о погибших.
Нетрудно догадаться, что скрыть мои эмоции в этот раз от окружающих не удалось, все замолчали.
— Я был бы рад оставить
