заинтересовался, не ожидал такого поворота – воодушевлен, ставит ее на землю, внимательно изучая нас.
– Обмен, – Богдан проговаривает вслух для большей убедительности. Палец держит на курке, готов выстрелить, если ублюдок убьет Кишу, ему нечего будет терять.
Маньяк принимает правила сомнительной игры, жестом приказывая отойти от двери.
– К стене, быстро, – Богдан кивает нам, угрожая пистолетом. – Пожалуйста, не доводите до греха…
Я беру Ладу с Риткой за руки, отходя шагов на пять назад. Дело даже не в Кише, я искренне переживаю за нее, но сейчас я не могу быть до конца уверен, что мы сами в безопасности… Никогда не видел Богдана таким, на пятьдесят процентов готов предположить, что он выстрелит в кого-то из нас, если попытаемся помешать. Не могу рисковать. Не этими двумя занозами…
– Когда дверь откроется, мы можем попытаться напасть на наблюдателя, – шепчет блондинка. Головой мотаю. – Сема! Это наш шанс.
– Он убьет ее, если мы дернемся, – отвечаю, крепче беру за руку, чтобы глупостей не наделала. Лада себе на уме, и сейчас моя главная задача – обезопасить эту взбалмошную девчонку.
Дверь открывается, маньяк заходит, Маринку держит одной рукой, второй подставляя охотничий нож к шее пленницы.
– Отпусти ее, я отдам тебе пацана, – хладнокровно произносит Гроссмейстер. Маньяк взвешивает варианты, прикидывая, на что мы действительно готовы пойти. После недолгой паузы – кивок. Неужели Бодя действительно прав и Пашка Морозов – обычное звено игры, которого наблюдатель не готов лишиться?
– Не делайте этого, – пищит Паша. Лада поднимает на меня глаза, не может слышать мольбы. Головой мотаю, сам осознаю, как все это неправильно, но другого варианта нет. Блондинка не согласна, дергается вперед; не зря я в ее руку вцепился, иначе бы не удержал.
– Где проход в подвал? – шепотом спрашивает Богдан, наклоняясь к пацану. Павлик на него смотрит, молчит. Сейчас мы для него враги, которые с легкостью готовы обменять его на нашу подругу. Зачем ему нам помогать? – Если ты действительно хотел ее спасти, скажешь…
– В столовой. Но вам нельзя туда, вы там умрете, – так же тихо отвечает ребенок, косится на меня. Поганое чувство, сквозь землю провалиться готов, только бы не видеть этот взгляд!
– Мы умрем здесь, если ничего не сделаем. Извини, я не хотел, чтобы до этого дошло, – вздыхает друг, толкая ребенка в руки психопата в капюшоне, как только тот отпускает пленницу. Наблюдатель доволен, через маску понятно, что такой расклад его вполне устраивает. Протягивает Павлику руку, ребенок, хоть и нехотя, но без опаски берется за его ладонь, вместе с ним захлопывая дверь с другой стороны.
– Марина, ты в порядке? – Богдан бросается к бывшей подруге, проверяя шею. – Он тебя не ранил? Почему ты не в машине?
– Я заблудилась, из-за тумана ничего не было видно. А потом вой волков и этот плач… Плач младенца. Я подумала, что здесь люди, что они могут помочь, но никого не было. Я не знаю, как оказалась у больницы, я старалась бежать прямо… Простите, я не справилась, – со слезами произносит Киша. – Бодя, что ты наделал?..
– Тебя спас, глупенькая, – обнимает он ее, зарываясь рукой в волосы. – Ничего этот псих пацану не сделает, хотел бы, давно бы прикончил.
– Значит, теперь ты у нас ясновидящий? – зло бросает блондинка, стирая кровь с губ. Разбил все же Богдан, когда ее локтем ударил.
– Он все правильно сделал, – неожиданно заступается Рита. – Марина жива, это главное. Вы сами видели, наблюдатель парнишку за руку вывел!
– Господи! Вам плевать на всех, кроме себя, – с полнейшим непониманием смотрит на нас Лада. – Вы меня линчевать готовы были за то, что я направила пистолет, который стоял на предохранителе, на принцессу. Но если речь идет о вашей компашке, то можно и курок взвести, так выходит? Этот больной ублюдок мог горло ребенку перерезать за то, что он помогал нам… Каждый из вас понимал это и ничего не сделал! Вам все равно, что будет с Павликом или кем-то другим, главное, чтобы это не коснулось вас…
– Нас. Ты тоже одна из нас, – произношу я. Да. Она права, жестко, точно, честно. Эта белобрысая девчонка была единственной, кто готов был помешать Богдану. Как бы я ни относился к тому, что он сделал, это было верное решение. Мы можем сколько угодно оправдывать себя тем, что психопат ничего не сделает ребенку, но мы не знали, признаться, даже не задумывались об этом. «Все равно» – самое подходящее выражение…
– Нет, я не одна из вас, – Лада мотает головой. – Вы можете тешить свою совесть сколько угодно, но вы ничем не лучше этого маньяка!
– Ты права. Речь шла о жизни Маринки, и я не жалею о том, что сделал. Любой бы из нас поступил так же, Тимофей в первую очередь. Прости за губу, я не хотел этого, но и не мог позволить помешать, – поднимается Богдан, не выпуская Кишу из рук. – Открой глаза. Обычный ребенок здесь бы не выжил. Может быть, он его сын или еще какая степень родства, не знаю, но в одном я точно уверен: они заодно, и пацан, хочет он того или нет, играет по его сценарию. Я рисковал, он мог убить его, убить Марину или убить обоих, но в конечном итоге мы остались в плюсе, получив при этом дополнительную информацию. Такой несправедливый расчет, извини, что тебе это не нравится, но в экстремальных условиях нам приходится действовать так.
– Вообще это может быть правдой… Я говорю не про расчет, а про родство, – тихо произносит Марина. – Паша отвел меня в свою комнатку, это скорее погреб без окон и дверей, но там он чувствует себя в безопасности, книжки читает, ест конфеты. Мне показалось, наблюдатель заботится о нем, как бы дико это ни звучало. Я спрашивала его про родителей, он замялся, сказал, что у него никого нет. Была только младшая сестренка, как я поняла, она умерла. Подробнее Паша не стал рассказывать, да и времени не было, но что, если Богдан прав и это его отец свихнулся после смерти дочери и мстит тем, кого считает виновными?..
– Ерунда, как мы можем быть в этом виноваты? При чем здесь смерть какой-то девочки? – протестует Лада. Думает, мы ищем себе оправдание, частично она права, но во всем этом есть логика.
– Помните наш подъем на Дыхтау? – спрашиваю ребят. – Был сход лавины. Поначалу говорили, что чудом обошлось без жертв, а потом нашли семью: отец и двое детей, они на лыжах катались, почти в самом низу. Страшная история, их затащило в расщелину, накрыло
