больше не захотела убегать из дома.
— Садись в машину, мы уезжаем, — сухо проговорил Воронцов, обращаясь к дочери и даже не взглянув на меня.
— Я поеду домой только в одном случае. Если пообещаете, что свадьба с Пригожиным отменяется, — твёрдо заявила девушка.
— Будет так, как я сказал. Ты просто обязана принять это, — граф был непреклонен.
В это время к нам подошёл старик Черкасов. Воронцов поздоровался с ним кивком головы.
— Василий, ты такой жадный, что готов дочь продать? — спросил отец, сложив руки на груди.
— Думай, что говоришь! — вспыхнул граф. — Я не продаю дочь, а выгодно выдаю замуж. Это замужество всем пойдёт на пользу.
— Всем, говоришь? Да твоя дочь из окна выпрыгнула, через нашу чёрную аномалию прошла, чтобы только не выходить за Пригожина! — повысил голос батя. — Хочешь добить её? Чтобы она жизнь самоубийством покончила?
— Ты за словами следи! — вспыхнул Воронцов. — Не будет такого! Позже она поймёт, что я оказался прав.
— Ну и дурак же ты, Воронцов, — покачал головой старик Черкасов.
— Выбирай выражения, Григорий! — выкрикнул Василий и повернулся к застывшей жене и дочери. — Садитесь в машину. Поехали домой.
— Сначала пообещайте, что больше не будете запирать Юлю и принуждать её к браку с Пригожиным, — сказал я и встал между девушкой и Воронцовым. — Иначе ваша дочь никуда не поедет.
Воронцов встретился со мной взглядом, сжал и без того тонкие губы и напряжённо ответил:
— Хорошо, принуждать я её не буду. И запирать тоже. Доволен?.. А теперь — дай нам пройти.
Я отошёл в сторону, замечая, что Юля с облегчением выдохнула, с благодарностью улыбнувшись мне. Нехотя она двинулась вслед за родителями.
Мы с отцом проводили взглядом кортеж.
— Молодец, Володя, — похлопал меня по плечу отец, провожая взглядом отъезжающие автомобили. — Всё правильно сказал. Свою женщину надо защищать.
Чуть позже я позвонил ректору, чтобы тот забрал свою канарейку. Птица уже достигла своего предела. Нет смысла её дальше держать у себя.
Ректор прислал за ней водителя, так как находился на конференции. Я передал канарейку и нехотя разорвал с ней ментальную связь.
Водитель уехал, а я двинулся в сторону того места, где ранее провалилась Юля. Технари уже ставили магический купол. А за их работой наблюдал Славик.
* * *
Поместье Воронцовых, в то же время
Воронцов, как и обещал, освободил Юлю от ареста, но попытался ещё раз вразумить. Однако его дочь была непреклонна.
Старик Черкасов прав. Если продолжать давить на дочь, ничем хорошим это не закончится. Несмотря на шкурный интерес, он любил свою дочь. Да, он мало проявлял теплоты к Юлии, постоянно пропадал в кабинете за работой, но ведь он желал ей только счастья. Тем более он обещал Владимиру.
До самого вечера он обдумывал, как сообщить Пригожину о своём решении. Ведь до этого он клятвенно обещал, что всё будет хорошо и Юля, как послушная дочь, сделает так, как он велит.
Наконец, он решился и, запершись в кабинете, набрал номер друга:
— Алло, приветствую.
— Узнал-узнал, — радостно ответил Пригожин. — Ну что, вы готовы? Я уже всё организовал. Желательно подъехать за полчаса до начала.
— Мы не приедем, — упавшим голосом ответил граф.
Пригожин на мгновение замолк, затем раздался его тихий голос:
— Не понял… Что? Повтори.
— Мы не приедем, дружище, — ответил Воронцов.
— Что-то случилось?
— Да, случилось… Юля не хочет выходить замуж за Никиту. Поэтому всё отменяется, — на одном дыхании ответил он.
— ЧТО⁈ — вскрикнул Пригожин. — Да ты в своём уме⁈ Как это «не хочет»? Ты же сказал, что сможешь это уладить!
— Значит, не получилось. Не уладил, — ответил Воронцов. — Моя дочь не хочет выходить за Никиту. Значит, свадьбы не будет.
Пригожин в ответ разразился гневной тирадой, но Воронцов уже не слушал. Он сбросил звонок. Пригожин позвонил ещё раз, но граф выключил телефон.
Затем он с облегчением выдохнул, уставился в окно. Он всё правильно сделал. Дочь для него всё-таки важнее всех этих договорных отношений.
Сейчас ситуация кардинально изменилась. Он поссорился с Пригожиным, а Черкасовы чуть ли не друзьями стали. Ещё раньше Аракчеевы разорвали договор о сотрудничестве и защите.
Надо хорошо подумать, как подготовиться к новым угрозам. Ведь буквально минуту назад род Воронцовых лишился последнего союзника, и это уже очень опасно.
* * *
До позднего вечера технари и строители заделывали яму. За срочность пришлось доплатить, зато мы были спокойны, что больше никто не попадёт в эту ловушку.
Когда проводили спецов и двинулись к дому, в моём кармане зазвонил телефон. Это был ректор.
— Слушаю, Дмитрий Сергеевич, — ответил я, приняв звонок.
— Да, Владимир, вы просто волшебник! — восторженно заявил он. — Кайра так изменилась! Даже не знал, что она способна так быстро и эффективно применять свои способности. Теперь и я убедился в вашем мастерстве.
— Рад, что вы остались довольны моей работой, — ответил я.
— Зайдите ко мне после пар — пообщаемся, — предложил ректор. — Заодно расплачу́сь с вами. Думаю, за такую качественную услугу вы заслуживаете достойного вознаграждения.
— Хорошо, обязательно зайду, — пообещал я, и мы с ним попрощались.
Но не успел я убрать телефон в карман, как тот вновь ожил. На этот раз звонил владелец арены «Вершина Олимпа».
— Владимир, ты можешь подъехать ко мне? У меня серьёзное происшествие! — голос его был очень напряжён. — Времени мало.
— Хорошо, сейчас буду, — ответил я.
Не стал задавать лишних вопросов, а вызвал такси и на всякий случай взял с собой Миру. Сигма и Живчик спали в капсуле. Я не стал их тревожить.
Давид встречал нас у ворот своего особняка. Как только я вышел из машины и выпустил пантеру, он бросился ко мне навстречу.
— Не знаю, что делать, — сбивчиво бормотал он. — Просто в голове не укладывается… Ведь защиту поставил…
— Рассказывай, по порядку, что случилось, — остановил я его.
— Давай я лучше покажу, — махнул он рукой.
Мы обогнули арену и двинулись дальше, в сторону хозяйственных построек. Сразу за ними я увидел огороженную, хорошо освещённую территорию. Затем обошли главный вход и остановились на левой стороне, за которой находился заросший участок.
— Я устроил Геркулеса, как ты
