– Каким еще таким «мазилам»?
– Ну тем, что картинки всякие малюют.
– Художникам, что ли?
– Угу, я и говорю, «мазилам». Мы его на собрании Гильдии спрашивали, зачем, а он разорался, дескать, не наше собачье дело, «…что хочу, то и делаю, деньги мои».
– И он прав, уважаемый, – усмехнулся Дарк, – ведь действительно его.
– Да так-то оно так, но ведь молодежь развращает. Они ведь вместо того, чтоб торговлей заниматься али ремеслом, картинки малюют! – Старик нагнулся и прошептал собеседнику в ухо: – Некоторые весьма непотребные.
– Баб, что ли, голых?
– Угу, и не только… А хуже всего, что он этим соплякам-«мазилам» помогает, а они и наглеют. К нам идут, денег «на искусство» просят.
Все сразу стало ясно. Торговцы не обращали бы никакого внимания на моральный облик молодежи и на то, как расточительно сорит деньгами Дантон, если бы художники не просили денег заодно и у них.
– А еще там оргии проходят всякие, – продолжал шамкать старикан, – по ночам в мастерской своей собираются, пьют и дебоши развратные устраивают. Поначалу только между собой, а потом и вельможи к ним потянулись, вместе теперича озорничают.
После услышанного Пауль казался Дарку не сумасшедшим, а расчетливым хитрецом, сумевшим найти нужный ключик к душе толстосумов-аристократов. Вроде бы бесцельно соря деньгами, он на самом деле получал возможность «на дружеской ноге» в непринужденной богемной обстановке совершать выгодные контракты. Вот в чем заключался секрет везения.
– Ну, а вы, значит, так спокойно на эти чудачества и смотрите?! – спровоцировал Дарк портного на дальнейший разговор.
– А что делать-то?! – негодуя, возмутился старик. – Когда нам его безумие вконец опостылело, на Совете Гильдии порешили Дантона купеческих прав лишить да из Гильдии выгнать. Так на следующий день всех старших наших сам герцог Уильфорд вызвал. Кричал, говорят, аж жуть как, а под конец обещался, что, коли мы Дантона в правах не восстановим да впредь ему помехи чинить будем, то он Гильдию вообще закроет.
– Как так? У вас же здесь вроде Республика.
– Республика, она, конечно, имеется, да только вот именно, что «имеется». Как герцог скажет, так и будет, никто супротив него не пойдет.
– Ну, а Дантон что, потом притих?
– Какой там! На следующий день, как он вновь торговцем стал, гуляния аж на целый город устроил, прям здесь, на площади, столы выставил да актеров созвал. Два дня и три ночи весь город гудел.
Распрощавшись с торговцем, Дарк снова очутился на улице. Благодаря новому плащу и теплым перчаткам воздух уже не казался таким холодным, а город – враждебным. Совершенно случайно, по иронии судьбы, он зашел в лавку и узнал много нового о человеке, с которым вскоре предстоит иметь дело.
Размышляя о бескорыстности меценатства, Дарк шел на встречу с Дантоном.
Контора находилась неподалеку от центральной площади города, прозорливо называемой местными жителями «площадью с фонтаном». Дорога заняла не более десяти минут, и взору Дарка предстало трехэтажное не просто огромное, но и вызывающее по меркам Кодвуса здание. Ровная кирпичная кладка особняка была претенциозно строгой только на нижнем уровне, где как раз и находился офис торговца. Верх дома, начиная со второго этажа, украшали изящные колонны, крытые балконы и декоративные арки. Стены были расписаны картинами сражений и прочих эпохальных сцен времен возведения «Великой Стены». Чувствовалось, что воспитанники Дантона изрядно потрудились и здесь, создавая своему патрону в глазах общественности образ незаурядного и утонченного человека.
На некоторое время Дарк задержался перед входом, чтобы повнимательнее рассмотреть фасад. От возвышенного созерцания сцен великих баталий и архитектурных изысков его отвлекла далеко не возвышенная деталь. Он обратил внимание на боковую лестницу, ведущую на третий этаж, где, по словам портного, и находилась мастерская «мазил».
Его первоначальные предположения подтвердились. Если бы Дантон был просто ценителем прекрасного и меценатом молодых дарований, то предоставил бы им помещение, не заботясь об излишних удобствах.
Явно не запланированная при строительстве здания мраморная лестница была широка и украшена под стать самому фасаду. Дополнительно возводя ее, вряд ли торговец особо заботился об удобствах богемы, скорее ему не хотелось, чтобы кто-нибудь из его светских гостей случайно подвернул ногу на ступенях или спьяну упал со скользкой и узкой лестницы.
Что делать, если строишь первоклассный бордель для изысканной публики, приходится заботиться о таких мелочах, как удобная лестница и ширма «приобщения к искусству».
Дантон, конечно же, не был обычным торговцем, скорее хитрым пронырливым дельцом, находящим индивидуальный подход к клиентам.
Пару раз шмыгнув носом от холода и достав из-за пазухи заветный красный пакет, Дарк подошел к двери и трижды постучал по ней молотком. Долго ждать не пришлось, через минуту послышалось обнадеживающее шарканье, и резная дубовая дверь со скрипом открылась.
На пороге стоял полуголый, волосатый гном, глаза которого с раздражением взирали на непрошеного гостя. После дежурного «Чо надо?» возможны были только два варианта последующего ответа малыша-крепыша: «Входи» или «Пошел вон». Судя по взгляду из-под нахмуренных бровей, второй вариант употреблялся гораздо чаще. В случае же с Дарком гному пришлось пойти по нетрадиционному для него пути и впустить посетителя, чем привратник был явно расстроен.
Задвинув за гостем дверной засов, гном покинул Дарка прямо посреди узкого темного коридора и удалился в большую комнату, где обедала компания из шести-семи охранников-гномов. Когда дверь за ним с шумом захлопнулась, Дарк очутился в полной темноте и, как ни странно, в тишине.
«Из этого чертового сарая такая же контора, как из меня эльф, – ругался про себя Дарк, пробираясь по заставленному проходу к указанной двери. – Мало того, что ничего не видно, так еще и тишина, как на кладбище. Не офис, а бандитский притон какой-то!»
Войдя в комнату, капитан вовремя успел отскочить обратно, мимо уха со свистом пролетела чернильница и грохнулась о стену позади, где-то там, в недрах темного коридора.
– Рузель, паршивец, говорил же тебе, не возвращайся, в кредит ничего не даю! – послышался из кабинета мужской похмельный голос.
Приготовившись к возможности полета очередной порции канцелярских принадлежностей, Дарк быстро нырнул внутрь.
* * *
– Так вот значит, кого Рональд в помощь прислал, – отложив прочитанное письмо в сторону и взгромоздив обе ноги на стол, изрек Дантон.
Это были первые слова с тех пор, как Дарк решился пересечь порог кабинета. Пренебрегая общепринятыми формальностями представления друг другу, капитан сразу же положил перед удивленным торговцем красный конверт с печатями и сел на стоящую около стола скамью. Дантон согласился с условиями игры в молчанку и вместо расспросов разорвал конверт и углубился в чтение документа.
За время ожидания Дарк видел, как изменялось выражение гладковыбритого лица торговца от негодования до легкой улыбки сарказма. Вид Пауля заставил его насторожиться и вести себя крайне сдержанно, уж очень сильно Дантон отличался от сложившегося стереотипа торговца. Он был молод – не старше сорока, что само по себе настораживало, был обладателем статной натренированной фигуры и вихрастой копны темно-каштановых волос. В одежде преобладали светлые, яркие цвета, не говоря уже о вальяжном фасоне сшитого по последней моде платья. Столкнувшись с ним случайно где-нибудь в городе, можно было бы принять его за аристократа-помещика, чиновника или придворного подхалима, но только не за торговца.
– Ну что ж, резон в этом есть. – Голос Дантона оторвал Дарка от размышлений. – Во-первых, ты человек новый, в городе никого не знаешь, а следовательно, никем и не подкупленный.
– А что во-вторых? – деловито перебил Дарк.
– Ты тоже имперец, – печально улыбнулся Пауль. – Из столицы или из провинции?
