Лидер сводной роты согласился отпустить Волка в старатели без каких-либо претензий только с одним условием. Если мы согласимся на заказ от оппозиции и доложим ему о результатах первому.
Как он узнал, что нам поступил заказ — одному богу известно. Но факт оставался фактом. Как бы безумно это не звучало, мы работали сразу на всех.
Во что это выльется? — хрен знает. Но вещичками мы прибарахлились знатно. Пусть у оппозиции не нашлось нормального комплекса визуального наблюдения, зато у меня в ухе теперь торчала гарнитура рации, а на предплечье ладно сидел чуть поцарапанный, но вполне себе рабочий и заряженный ППК.
Пора двигаться.
Поднявшись, я последовал за Борзом, не забывая при этом крутить головой. Миновав густой лес свисающих проводов, мы вышли к развилке, не предоставляющей нам никакого выбора. Одно из ответвлений было попросту заблокировано лавиной земли и бетона. А второй тоннель, пугал целым сегментом отсутствующего пола, оставляя для наших ног жалкие тропки перекрученной арматуры, соединяющей уцелевшие островки висящего над бездной перрона.
Смотря как снайпер, стоя на одном колене, просматривает сложный участок через контурный прицел, я спросил:
Что ни будь видишь?
Волк оторвался от прицела:
Нет, но там мёртвая зона. Нужно подойти ближе, чтобы заглянуть камерой в вон тот ангар.
Проследив за указующим жестом напарника, я понял, что они имеет ввиду бетонный карман, расположенный сбоку от своеобразного моста. Покрутив головой, я с опаской глянул на залитый чёрной водой перрон, в глубинах которого могло скрываться всё что угодно и двинулся следом, за вставшим на ноги Волком.
Рядом с разрушенным участком было шумно. Вода срывалась вниз, образуя водопад, журчала и ревела, закладывая уши. Дожди на поверхности затапливали второй ярус, а может и третий, проникая вглубь низинных улиц через многочисленные проломы и трещины.
Чем ближе мы подходили к тридцатиметровому участку перрона, который нависал над провалом безобразными бетонными кусками, сцепленными между собой уцелевшей арматурой, тем меньше этот «мост» вызывал у меня доверия.
Перескакивать будем по одному?
Волк остановился, не доходя пары метров до края и ответил:
Да. Я первый. Как окажусь на той стороне и разведаю ангар, дам отмашку к движению.
Я кивнул, хотя снайпер вряд ли видел этот кивок и потому, пришлось дублировать своё согласие сообщением:
Добро.
Волк уверенно двинулся вперёд. Попробовал пошатать пучок арматуры ногой, отступил на пару шагов и перепрыгнул на бетонный островок. Тот даже не шелохнулся. Видя, что он перенаправил камеру «мухи» вперёд, готовясь заглянуть ей в раскуроченный ангар, я отвернулся от снайпера.
Следовало приглядывать за тылами.
Когда из лежащего здесь же, сегмента вывалившейся из стены массивной трубы вдруг показались две фигуры, я сперва решил, что мы прозевали парочку уже привычных безумцев, но всё оказалось куда хуже.
С оружием в руках в виде обрезка узкой трубы и арматурины, напротив меня замерли самые настоящие люди. Грязные, с заострёнными от голода лицами, но всё же люди.
Понимая, что из-за шума текущей рядом воды меня будет не слышно, я просто поставил топор боевой частью на пол тоннеля и показав им ладонь свободной руки, попробовал хоть как-то пойти на контакт. Хотел было предупредить снайпера, но кинул взгляд в интерфейс и понял, что он уже в курсе. Из ангара показалась ещё тройка людей. Я отчётливо видел их с выводимой в интерфейс картинки, транслируемой штурмовым дроном. А раз видел я — значит и Борз тоже.
Похоже, мы попали в засаду.
Добрые и нуждающиеся в помощи люде не подходят к тебе разойдясь в стороны, без всякого намёка на попытку договориться. Отступать к Волку было бы глупо, деться оттуда некуда. Бросят в нас арматурину или камень, и шваркнешься куда-то на второй ярус, ломая себе кости к вящему удовольствию отморозков. Надежда на то, что нам позволят прицепить трос и ретироваться — была нулевая.
«Ну давай же, думай Дед! Думай!»
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Мои мысли многократно ускорили свой бег. Сердце забухало в груди отбойным молотом, адреналином наполнилась кровь. Но самообладания я не терял, хоть и распалял себя специально, а затем…
… я вдруг понял, что у меня есть преимущество.
Место было выбрано не случайно. Шум воды скроет крики и звуки борьбы, но не выстрел. И этот факт лишал меня возможности применить дробовик. Но ни на ком из нападавших я не видел комплекса визуального наблюдения или на худой конец прибора ночного виденья. Мародёры были слепы в темноте и ориентировались только по свету уцелевших аварийных ламп.
Рванувшись вперёд, я уже знал, что действую не бездумно. За спинами нападающих почти стометровый участок тоннеля без всякого освещения. Попасть туда, означало получить преимущество.
Мой рывок со стороны наверняка попахивал отчаяньем. Я выбрал самого хлипкого из своей двойки и тем самым избежал удара трубой, столкнувшись лишь с арматурой. Рванись я между ними наверняка бы схлопотал от одного из двух, а так — хотя бы выигрывал время.
Не жалея лезвие топора, встретил им удар арматуры, посыпались искры, враг не удержал своё оружие в руках. Почти подросток, молодой парень не додумался обмотать чем-то нижнюю часть железяки и сполна получил по своим худощавым рукам. Я прикрылся его фигурой от второго, взрослого мужика. С удивлением отметил их сходство «Отец и сын?!» и продолжил отступать.
Размашистые удары перед собой выиграли мне ещё крупицу времени и десяток метров пространства. Размахивая топором я не давал подойти к себе взрослому, чья труба уже дважды мелькнула мимо моих рук в надежде выбить оружие.
Продолжаться долго так не могло. Уже через десяток секунд искры посыпались снова. В этот раз досталось трубе. Я видел, как гнуться губы мужика и разевается его рот, но звуков не слышал, слишком громко шумела вода под самым боком.
Хотя не нужно было его слышать, чтобы понимать — он кроет меня матом.
С рюкзаком за спиной я уступал обоим подонкам в скорости. Не мог разорвать дистанцию без боя и в конце концов был вынужден признать, что проигрываю.
Я увёл их почти в полную темноту, но они не отставали. Били не точно, но часто, заставляя меня спотыкаться об разнообразный хлам и получать пока ещё не критичные, но всё же удары. Малой задел меня по кисти так сильно, что содрал с неё кусок перчатки и стесал кожу. Его папаша едва не разнёс забрало химической маски и самым краем трубы задел меня по плечу.
Швырнув в здоровяка топор, я дёрнул за лямку рюкзака и приняв на плечо удар железяки, оставившей царапины на забрале, завалился на спину. Подросток с криком ударил снова, но мы слишком далеко ушли во мрак и, по сути, он меня уже не видел.
Острый конец арматуры ударил в бетон рядом с моим лицом, а я — схватился за железку обоими руками. Борьба была короткой, но насыщенной, парень дёрнул оружие на себя, я же — вывернул его из слабых, худых рук, направляя другой его конец в лицо пареньку.
Хватило одного тычка, чтобы тот сел на задницу. Но и я железку не удержал, выронил и пихаясь всеми конечностями, извиваясь как уж, вместе с рюкзаком протащился ещё метра полтора наблюдая за тем, как обезумивший, задыхающийся отец отморозка, лупит землю трубой в опасной близости от моих ног.
Выносливость чтобы бодаться с ними у меня благополучно закончилась. Сдёргивая дробовик с парамагнитного крепления и наводя ствол на фигуру человека, ясно различимую через прочно закреплённый поверх маски ПНВ, я подумал…
«Ой, да идите вы на йух.»
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
…и нажал на спуск.
Выстрела не последовало. Отсутствие привычки и практики сыграло со мной шутку. Под адреналином, я просто забыл про предохранитель. Но вот к добру или к худу выдал облом мой непрофессионализм — понять не удалось, потому что дальше события понеслись ещё быстрее.
У водопада появились новые действующие лица.
Угловатая, дёргающаяся фигура, врезалась в мужика и покатившись вместе с ним, исчезла за границей перрона. Произошло это так быстро, что я просто замер с оружием в руках боясь пошевелиться. Схватка увела нас от водопада, и я готов был поклясться, что различаю сквозь немного утихший шум — горловой клёкот.
