— Моя мама и я когда-то здесь ночевали, — прошептала она. — Это было незадолго до того, как мы отправились в Безье к моему дяде Кретьену. Мне было четырнадцать. Она тогда сказала, что я обязательно вернусь сюда.
Встав на цыпочки, Брижит достала сверток холстины и извлекла из него красную глиняную лампу и запечатанный кувшинчик с маслом.
Рауль нашел относительно чистое место на полу пещеры и отстегнул пояс с мечом. Метнув на него быстрый взгляд, Брижит зажгла щепку и поднесла ее к лампе. Светотени заплясали на стенах пещеры, придавая ей дополнительной таинственности и великолепия. У Рауля было такое чувство, будто бы он оказался в теплом пульсирующем материнском чреве, а далекий звук грома напоминал сердцебиение еще не родившегося ребенка.
— Я принесу хвороста до того, как разразится буря, — сказал он и вышел из пещеры.
А Брижит тем временем стала раскладывать их пожитки. Постелив поближе к очагу их одеяла, она расставила деревянные миски, хотя сама есть не хотела. Все это было частью ритуала открытия духовных путей. Она ощущала таинственную силу, пульсирующую в венах и собиравшуюся в утробе, будто бы уже обремененной ребенком.
Когда Рауль вернулся с большой связкой сухих сучьев, Брижит уже очистила очаг от старой золы и мусора и развела небольшой костерок. Воздух был напоен ароматами брошенных в него трав.
Положив хворост у очага, Рауль заметил, что одеяла постелены рядом и вопросительно посмотрел на Брижит.
— Для нас было бы лучше оставаться в Фуа. К тому же вряд ли вам удалось обмануть вашего дядюшку.
Поставив на огонь небольшой горшок с водой, она бросила в него пригоршню листьев. Лепестки белой лилии, цветка плодородия, угодного Богине, а также вишневый лавр и мак — растения видений.
— Мой дядя знает, почему я сюда отправилась. Ему известна моя цель, простирающаяся куда дальше того, что я читаю в твоих глазах.
Рауль сел напротив нее, скрестив ноги, и поинтересовался:
— И что же ты там прочла?
— Мальчик и Мужчина, Девочка и Женщина, — ответила она, блеснув очами. — Свет, Тьма и Огонь.
Запустив руку в пляшущие языки, Брижит нисколько не опасаясь, что может обжечься, сняла с огня закипевший горшочек. Рауль невольно вскрикнул и потянулся было к ней, но она, странно улыбнувшись, поставила горшочек на пол и показала ему совершенно невредимые ладони и пальцы. Вновь взяв горшочек, она протянула его Раулю:
— Положи свои руки к моим. Ты не только не обожжешься, ты даже жара не почувствуешь. — Он колебался. — Не бойся, это всего лишь отвар, который меня научила готовить моя мать, — прошептала Брижит. — Он не причинит тебе никакого вреда.
Рауль с мрачным видом уставился на Брижит.
— Не думаю, что ты волокла меня в такую даль лишь для того, чтобы отравить.
Приложив свои руки к ее, он сделал глоток. Брижит только немного отпила. Затем, сев напротив Рауля, она подбросила в огонь хвороста, не забыв о травах, из которых был приготовлен отвар. Ароматный дым заволок пещеру.
— В ту нашу последнюю ночь в Фуа, — начал Рауль, — ты сказала, что Луна должна быть в наиболее подходящей фазе. Что это очень важно. Почему?
— Женское тело действует по законам Луны и приливов. Благодаря этому женщины знают, когда им лучше забеременеть.
— Ну и дела! — удивился Рауль.
— Выбор все равно остается за женщиной. — Брижит расплела свою тяжелую черную косу и стала раздеваться, не отрывая от него глаз.
— Сегодня ты бросишь семя свое в плодородную почву. Сегодня мы с тобой сделаем ребенка. — Она видела, что ему стало не по себе, как его глаза заскользили по ее обнаженному телу.
— В таком случае я тоже кое-чем обладаю, — прохрипел истомленный желанием Рауль, спешно стягивая с себя одежду.
— А так оно всегда было между мужчиной и женщиной, с самого сотворения мира.
Она наклонилась к Раулю и жадно поцеловала его в рот, ее груди коснулись его тела, одной рукой она обнимала его за шею, другой скользнула чуть ниже его живота. В другом случае она бы не повела себя столь откровенно. Но дурманящий дым и разразившаяся над развалинами буря возбуждали настолько, что ей уже было совершенно все равно. Она ощущала рукой твердость его желания, чувствовала, как он трогает ее, как его прерывистое дыхание смешивается с ее приглушенными стонами. Его руки, загрубевшие от постоянных упражнений с мечом и копьем, раздвинули ее бедра. Его палец ласкал ее женское лоно, но Брижит уже не надо было уговаривать.
— Сейчас, — прошептала она, взяв его дрожащий ствол в руку и направляя его куда надо. — Пусть это случится сейчас!
Он пронзил ее, и она громко вскрикнула от удовлетворения. Она была небом, а он стал силой дождя. Она была землей, а он раскаленной добела молнией. Закрыв глаза, Брижит дала силе бури поднять себя и превратилась в частичку грозы, в чистое сияние абсолютной чувственности, овладевшей ее телом. Медленно, по спирали, она стала опускаться на грешную твердь. Но прежде чем это случилось, ее вновь подняло и бросило в вихрь бури — мощь всепобеждающей Силы Жизни.
* * *
Раннее утро принесло с собой пронзительный писк летучих мышей, возвращавшихся в свое гнездо. Похоже, они игнорировали присутствовавших здесь посторонних. Дым уже не благоухал, поднимаясь тонюсенькой струйкой. Тусклый свет пробивался сквозь отверстие в крыше пещеры. Разбуженная рассветом Брижит повернулась и посмотрела на спящего рядом с ней мужчину. Он обнимал ее рукой, его пальцы касались красных шнурков на ее шее, на которых висели амулеты с двумя голубями и чашей. Что ж, может, это как раз было к месту. Вчера ночью он дал ей повод повесить еще один такой. Она посмотрела на его ресницы, чувственный изгиб рта. Спящий, он был так беззащитен, что у нее невольно защемило сердце. Что она могла дать ему взамен? Горькую правду, которая открылась ей еще до того, как они покинули Лавор. И которая станет ему известна, когда он вернется домой.
Ее глаза скользили по его телу, восхищаясь изящностью его линий. Как легко было бы оставаться здесь, иметь его рядом, познавать все тонкости новой тайны, которая открылась ей не без его помощи. А что вспомнит он о прошлой ночи? Ее губки язвительно скривились. Мужчина и Женщина. Свет, Тьма и Огонь. Очень осторожно она убрала его руку со своего тела и встала. Ее спутанные волосы ниспадали на плечи и грудь. Очень быстро, стараясь не шуметь, она причесалась, оправила рубаху и, запихав свои пожитки в переметную суму, бросив прощальный взгляд на Рауля, бесшумно вышла из пещеры. Если бы она подождала, пока он проснется, ему бы захотелось поговорить, закрепить ту связь, что возникла между ними прошлой ночью. Но его сердце и душа ей не принадлежали, а тело было одолжено лишь на краткий миг в качестве мужской жизненной силы. Оно было прекрасно и великолепно, и ей так не хотелось его покидать.
