– И у какой же красотки ты его забыл? – подмигнула воительница.
– В ломбарде! – гулко брякнул Мудрец.
Кир развел руками – мол, от вас, друзья мои, ничего не утаишь.
– А! Все равно выкупать денег нет. Вернусь, загляну – может, не продадут еще…
Он вымученно улыбнулся и вновь вернулся к своим рассуждениям.
Айшасианский (или чей там еще?) шпион!
Едет прочь от Аксамалы, скорее всего в Мьелу. Там порт, там уходят корабли за море.
Значит, Мастер не смог задержать государственного преступника?
Скользкий, как угорь, лавочник ушел из цепких лап правосудия?
Может, следует вернуться в мансион и попробовать схватить его?
А если он ошибается? И ошибся сыщик. Табачник Корзьело не шпион, купленный Айшасой, а честный, добропорядочный гражданин. Мастер мог проверить его и отпустить, сочтя обвинительные доводы недостаточно вескими. И теперь лавочник едет на юг по торговым делам. Ведь Камата – это не только близость моря и виноградники. Это еще и отличный табак, оливы, инжир, хлопок… Всего не перечислить.
Хорош же он будет, если вернется, сломя голову, в гостиницу и попытается арестовать ни в чем не повинного человека. А даже если и повинного? Как потом сдать его страже и не выдать себя? Как пояснить обвинения? Нет, к таким подвигам во славу Сасандры т’Кирсьен делла Тарн еще не готов. Одно дело – пролить кровь за Империю, а совершенно другое – добровольно отправляться в тюрьму. Позор хуже смерти, это каждому дворянину понятно. Поэтому Кир лишь оглянулся, мысленно прощаясь с хитрым и удачливым лавочником, желая ему лопнуть перед завтраком, и стукнул пятками меринка, заставив его поравняться с вороным красавцем Кулака.
Глава 12
Фра Корзьело проснулся в довольно скверном расположении духа. А все из-за того парня в харчевне. Ишь ты… Переоделся, голову повязал цветастым платком на манер каматийцев. Думал, не узнаю?
Ну уж нет…
Табачник по праву гордился своей осторожностью и предусмотрительностью.
Береженого и Триединый бережет. А уж если тебя угораздило влезть между разведкой Айшасы и контрразведкой Сасандры, то осторожность нужна вдвойне. Как между молотом и наковальней. Иначе оглянуться не успеешь, как получишь локоть стали в живот, стрелу в спину, яд в стакане вина.
Но пока что Господь миловал. Или природная осторожность делала свое дело. Смеялась над ним фрита Дорьяна, что каждый вечер взводил арбалет, укладывал стрелу в желобок и прятал под одеяло? Смеялась… Качала головой и пальцем у виска крутила. И где теперь фрита Дорьяна? У Триединого в гостях. На вечном отдыхе вместе со всем своим самомнением, шутками и прибаутками. А он успел пристрелить наемного убийцу и удрать.
Теперь осталось уехать как можно дальше от Аксамалы.
Почему-то ему казалось, что не контрразведчик приходил ночью в табачную лавку. Сыщик не стал бы убивать экономку, не замахивался бы кинжалом на него. Он, скорее всего, попытался бы арестовать подозреваемого в шпионаже и препроводить для допроса в застенки. Нет… Ночного гостя прислали свои же собратья – шпионы. Но кто и почему?
Объяснений не может быть слишком много. Либо на его след вышла контрразведка и его решили убрать, чтобы не выдать оставшуюся агентуру, либо кто-то попытался устранить с дороги конкурента. Последнее предположение, конечно, лестно сверх меры, но маловероятно. С кем может соперничать Корзьело в Аксамале? Не с Министром же! У того своя работа, а у него своя. Или Айшаса имеет в столице Сасандры несколько независимо действующих агентурных сетей, которые, кроме всего прочего, еще и пытаются друг друга выжить? Что-то не верится…
Значит, провал?
Неужели в «Розе Аксамалы» за ним следили?
Может, и та потасовка студентов с гвардейцами подстроена, чтобы усыпить его бдительность? Если так, то вполне объяснимо появление одного из драчунов здесь, в никому не известном мансионе на дороге в Вельзу.
Корзьело даже крякнул.
Грубо работаете, господа сыщики!
Могли бы и незасвеченного наблюдателя приставить.
А странная пятерка, похожая на самую обычную компанию наемников, но с уродливым остроухим дроу, с каким ни один уважающий себя человек дружбы водить не будет? Говорят, дроу отличаются звериной жестокостью и используются тайными службами Сасандры в качестве пыточных дел мастеров…
Табачника вновь передернуло.
С замирающим сердцем он наблюдал, как сыщик использует избитый трюк – пытается завязать ссору с лженаемниками. Неужели они не умеют по-другому отводить от себя подозрения?
Едва парень, изображающий каматийца, и толстенький коротышка вышли во двор в окружении толпы зевак, Корзьело бросился наверх, в заранее оплаченную комнату, закрылся там на щеколду и всю ночь молил Триединого отвести беду. Он бы и наутек кинулся, словно пылкий любовник на свидание, но побоялся, что будет схвачен вдали от жилья. Здесь хоть не замучают сразу. Придется сыщикам соблюдать хотя бы видимость верности правосудию и имперским законам. А где-нибудь в роще сразу костерок разожгут и его голые пятки туда сунут.
Триединый не выдал в очередной раз. Никто не пытался вломиться в занимаемую табачником комнату, не лез в окно, не стучал в двери. А утром, к своему удивлению, фра Корзьело увидел в окно, что и наемники, и «каматиец» седлают коней, вознамерившись уехать.
Ну, точно решили брать по дороге!
С этих головорезов станется и карруку остановить…
Что же делать?
Возвращаться в Аксамалу? Опасно.
Ехать дальше? Еще страшнее.
Махнуть на запад? Нет, не лучшая мысль. Ведь в последнем сообщении Министра содержался намек на грядущий захват имперскими войсками северной Тельбии. Не хватало угодить в самое пекло. Война, она никого не щадит. Ни солдат, ни мирное население.
Значит, выход один, дожидаться карруку, направляющуюся на восток. Куда-нибудь в Тьялу, а еще лучше в Зеленогорье. Живущие там альвы все же лучше, нежели дроу. И хотя так же уродливы, а все же более цивилизованы. Обладающий торговой сметкой человек, да к тому же при деньгах, сможет устроиться даже у них в долине.
А пока следует убедиться, что хвост убрался.
Фра Корзьело суетливо запихал вещи в объемистую дорожную сумку, поставил ее около двери. Еще раз проверил пояс, надетый под рубахой. Там в десятке кармашков хранились золотые солиды – все состояние, нажитое честным трудом в лавке и не вполне честным, но зато более высоко оплачиваемым – работой на старого айшасиана и его султанат. Серебро табачник держал в кошельке, спрятанном за пазухой.
Убедившись, что деньги на месте и ничего с ними за ночь не случилось, Корзьело вышел из комнаты, направляясь в обеденный зал харчевни. Сыщики сыщиками, а позавтракать не вредно никому. С высоты лестницы он окинул взглядом легкую суету, царящую за столами, – торопливо орудующих ложками мастеровых, капризничающих детей богатого господина, недовольно косящуюся на них Мику.
Уже на верхней ступеньке табачник почувствовал резь в животе. Словно кот рванул когтем снизу вверх, норовя вскрыть брюшину изнутри. Корзьело охнул, но упрямо сделал еще шаг. Боль вцепилась в кишки костлявой лапой, скручивая их в тугой узел. Раз, другой, третий… Фра Корзьело не сдержал стон, хватаясь рукой за балясины ограждения.
Что же это? Неужели отравили? Но ведь он сегодня ничего еще не ел. Или это яд замедленного действия?
Он медленно оседал. Скрюченные пальцы вспотели и скользили вдоль тщательно отполированного дерева. А спазм следовал за спазмом, волнами пробегал по кишкам. Будто и вправду чья-то рука вознамерилась вырвать их через зад.
– Помогите… – слабым голосом воскликнул табачник. Понял, что его никто не слышит, и закричал изо всех сил. Звук вышел жалким, словно блеяние оголодавшей козы. – Помогите! Спасите…
Первым его зов услышал молодой человек в круглой шапочке – выпускник университета, по всей видимости. Он вскочил и бросился к лестнице, но зацепился ногой за лавку, упал и скрылся из виду.
