этого все сильнее закипает азарт. Не думаю о Родионе и о том, каким будет мое завтра. Живу здесь и сейчас, как ни разу себе не позволяла.
– У тебя мило, – заключаю я, оглядев просторный, хотя и пустоватый вестибюль.
– Можешь не разуваться, – бросает Север, проигнорировав комплимент. – Клининг завтра приедет.
Задержавшись взглядом на туфлях, я все решаю их снять. Полы выглядят слишком чистыми.
– Сколько в доме комнат? – Я с интересом оглядываюсь по сторонам.
– Четыре. Я его арендую. – Север щелкает выключателем, открывая взгляду гостиную, объединенную с кухней. – Будешь что-нибудь? Кофе или воды?
Проведя ладонью по мягкой обивке дивана, я игриво интересуюсь:
– А вина точно нет?
– Точно.
– А если найду? – не сдаюсь я, решительно направляясь к кухонному гарнитуру.
Привалившись к островку, Север молча наблюдает, как я один за другим открываю шкафы. Скажи кто-то, что я буду так бесцеремонно вести себя в гостях, не поверила бы. Как в прочем и тому, что добровольно изъявлю желание заняться сексом без обязательств.
– Нашла! – победно восклицаю я, подняв над головой полупустую бутылку виски. – Теперь тебе придется со мной выпить.
– Это еще почему?
Обернувшись, я ловлю на себе его взгляд, от которого по коже проносится легкий озноб. Уж слишком выразительно Север смотрит. Словно хищник, решающий, как поступить с добычей: проглотить или отпустить.
– Потому что ты слишком напряжен и тебе не помешает расслабиться, – весело заключаю, переходя к поиску бокалов. – Думаю, льда у тебя нет, так что придется пить так.
Подойдя к Северу, я передаю ему стакан. Он, на удивление, его берет, но пить не торопится, продолжая меня изучать.
– Почему ты так смотришь? – Вдохнув горьковато-древесный запах, я делаю крошечный глоток. Морщусь. Господи, какая гадость. Не зря я никогда не пила виски чистым.
– Интересно за тобой наблюдать.
Сорокаградусный напиток делает свое дело: тело вновь наполняется легкостью, а мозг – безбашенностью.
– Только наблюдать собираешься? – уточняю я, призывно вскидывая подбородок.
Не сводя с меня глаз, Север пьет.
Я победно улыбаюсь. Его капитуляция заставляет почувствовать себя свободнее.
– Вот и умница. Люблю, когда ты послушный.
Я понимаю, что перегнула палку уже в следующую секунду, когда он рывком выдирает бокал из моей руки и с грохотом ставит его на стойку вместе со своим.
– Любишь приключения себе на задницу искать, дуреха. За словами следи.
Грубо окольцевав запястье, Север дергает меня к себе. Тело пробивает током: то ли от испуга, то ли оттого, что я оказываюсь прикованной к нему без возможности двинуться.
Затаив дыхание, я смотрю ему в глаза. Они всего в десятке сантиметров, завораживают своим свинцовым оттенком, пытаются подчинить. По животу разливается жар. Невозможно прижиматься друг к другу и не испытывать сексуального напряжения.
– Хочешь меня? – одурманенно шепчу я.
Взгляд Севера спускается к моим губам, рука нащупывает мою ладонь и проталкивает ее за пояс брюк.
Сильнейшая вспышка вожделения заставляет захлебнуться собственным вздохом. Там горячо и твердо, и еще немного влажно. Это член другого мужчины. Не Родиона. Странно, что это не приводит меня в ужас.
Сжав головку, я делаю неловкое движение рукой. В мозгу вереницей закручиваются мысли. Что я недостаточно опытна и хороша для такого, как Север. Что сейчас он возможно думает о том, как нелепо я смотрюсь.
Зажмурившись, незаметно трясу головой, чтобы осечь это ненужное самобичевание. Член у него каменный. Значит все хорошо.
– Хватит дрожать. – Ладонь Севера останавливает мою, и я в эту же секунду я чувствую вкус его губ и тепло языка.
Захлебнувшись эмоциям, крепко обнимаю его шею. Поцелуй – это именно то, чего мне не хватало. С ним все происходит правильно. Без страха и сомнений. Я хочу заняться с ним сексом. Хочу, чтобы его член входил в меня много и глубоко. Хочу чувствовать его руки и рот на своем теле. Узнать, какой он выглядит и ведет себя в самых интимных моментах. Захлебываться его запахом. Без остановки целоваться.
– Раздень меня, – лепечу я, на мгновение разорвав наши рты.
Прикосновение, горячее и грубоватое обжигает бедро. Стринги сползают к коленям, а подол платья напротив задирается.
Север не церемонится, не пытается быть нежным. Он мнет мои ягодицы грубо и жадно, как никогда не позволял себе Родион. Но по какой-то причине мне это нравится. Нравится настолько, что я до ломоты выгибаю поясницу, умоляя его продолжать.
– Хочу еще… – Я снова проталкиваю ладонь ему под брюки, но Север вновь меня останавливает.
Я жалобно моргаю.
– Что не так?
– В спальню, малая, – Его голос сипло вибрирует, в глазах горит одержимость, – иначе я тебя прямо здесь раком оттрахаю.
54
До спальни мы доходим порознь, что дает эмоциональному накалу немного стихнуть. Правда ровно до того момента, как Север щелкает выключателем и, подойдя вплотную, по-хозяйски толкает меня к себе, снимая незавершенную сцену с паузы. За секунду все возвращается: прерывистое дыхание, мое постанывание, влажные звуки поцелуя, нетерпеливость прикосновений. Контакт с ним ощущается совершенно по-другому. Я не могу подсознательно не отмечать этого, ведь моим первым и единственным партнером до этого дня оставался Родион. Север тверже, шире, рельефнее, грубее. Трогает иначе, пахнет иначе, не давая ни на секунду забыть, что он игрок иной лиги. С Родионом секс был на равных, по взаимной договоренности. С Севером иначе: он уверенно берет то, что хочет, не пускаясь в переговоры. Опасность, которая всегда незримо исходила от него, сейчас обретает реальные черты. Это пугает и нравится мне одновременно.
– Ты ведь не сделаешь мне больно? – Мои пальцы в нерешительности замирают на его брюках.
– Я не насильник, если ты об этом, – отвечает он с запинкой.
Кивнув, я тяну молнию вниз. Верно. Он не насильник. Если я попрошу остановиться, он это сделает в любой момент. Потому что Север взрослый и умеет нести ответственность за свои поступки.
Мое платье падает на пол, оставляя меня стоять абсолютно голой. Эта модель не предусматривала ношения бюстгальтера, а со стрингами я рассталась еще в гостиной.
– Давай выключим свет, – шепотом прошу я.
– Тебе вроде нечего стыдится. – Сбросив свитер, Север обводит меня взглядом от шеи до кончиков пальцев. – Десять из пяти, малая.
Поборов желание обнять себя руками, я смущенно улыбаюсь. Да, он совершенно другой. Но несмотря на всю грубоватость, Северу, как и Родиону, удается заставить меня почувствовать себя красивой и сексуальной.
– Ты тоже очень красивый. – В ответ я осмеливаюсь оглядеть его, стоящего в одних боксерах. От волнения и возбуждения во рту пересыхает, и слова звучат еле слышно.
Север мужчина, не парень. Его тело буквально об этом кричит. Оно крепкое, сильное
