Он сразу же насторожился.
— Планы? Ах, да, мне нужно…
Ненасытная вытянула голую ногу и игриво прикоснулась к его интимному месту.
— Одна я не поеду, милый.
— Я собирался сказать, что хотел закончить стирку, но она может подождать. Что ты надумала?
— Завтра мы приглашены на обед к Тейлорам — там будет и моя семья. Коль придется страдать, то уж вместе.
Его такая перспектива отнюдь не порадовала. Вот так сюрприз.
— Мое присутствие нужно тебе только потому, что твоя мать слишком вежлива, чтобы досаждать отбившейся от рук дочери при мне.
Дорис схватила подушку, маленькую, сшитую в форме сердца, обрамленного элегантным старинным кружевом, и прижала к груди.
— На прошлой неделе она спросила меня, не сплю ли я с тобой.
Тревога на его лице проявилась так откровенно, что она рассмеялась.
— Ты всегда обсуждаешь свои любовные связи с матерью?
— Мои "любовные связи"? Ты так говоришь, словно я живу беспорядочной половой жизнью.
— Откуда мне знать, сколько мужчин у тебя было?
— Это справедливо. Я тоже не представляю, сколько женщин сидело на твоих коленях.
— Ты хочешь знать?
Прикусив нижнюю губу, заинтересованная красавица некоторое время изучала его. Развалившись на кровати в одних джинсах с расстегнутой молнией, он выглядел красивым, сексуальным и совершенно бесстыжим. Несмотря на успокаивающие слова, сказанные им дома, — "В моей жизни не было никакой другой женщины, Дорис. Только ты", — она догадывалась, что у холостяка были другие женщины. Так что же, ей интересно знать подробности? Сколько их у него было? Даже и думать не хочется, что он сжимал в объятиях неведомых милых дам так же, как и ее, как и с ней занимаясь любовью.
Неужели она хочет знать, скольких губ он касался?
— Нет, — решительно ответила Дорис. И в постели, и в моей памяти, и в сердце должно быть место только для нас двоих.
— Ладно. Так… ты всегда обсуждаешь с матерью подобные вещи?
— Никогда.
— И что же ты ей сказала в последний раз?
— Что я пока лишь выжидаю свой звездный час. — Она посерьезнела, заметив выражение его лица. — Я ответила ей, что ее это не касается. То, что есть между мной и тобой, — дело сугубо личное.
Поднявшись, Тед ласково прижался к ней.
— Сейчас между тобой и мной, миленькая, нет ничего кроме моих джинсов и твоей весьма прозрачной ночной рубашки. — Взяв из ее рук ватное, хоть и в кружевах, сердце, он отбросил его как ненужное в сторону и нежно поцеловал Дорис в губы.
— Так ты поедешь завтра со мной?
— Поеду. И, милая… — Он виновато поцеловал ее еще раз. — Для ясности: не так уж много у меня было женщин, как ты думаешь, и ни одна из них не могла сравниться с тобой…
Вопреки тревоге Кэтрин дождь кончился среди ночи. Воскресенье оказалось жарким и не душным к вечеру — прекрасная погода для пикника, в котором Теду совсем не хотелось участвовать, тем более с людьми, которых он побаивался. Но он отдавал себе ответ, что для Кэт и ее матери они дороги и близки, и ему самому, быть может, часто придется встречаться с ними в будущем, если с Дорис все образуется.
Роскошный участок тянулся от задней стены дома Тейлоров в сторону берега океана. На ухоженном газоне расставлены столики: два затененные от вечернего солнца большими зонтами, третий — в тени огромного платана.
Гость сел рядом с Дорис за столик под деревом и наблюдал за парусником в заливе с провисшими на безветрии парусами. С одной стороны от них дедушки Кэт жарили на гриле бифштексы и мясо на ребрышках. Под одним из зонтов беседовали бабушки. Софи и Стив — младший брат Грега, держась за руки, развлекали племянницу на лодочной пристани, а Кэрол и другой брат — Джим строили свои планы, прохаживаясь по травке.
Довольно приятные сцены, но совершенно непривычные для закоренелого холостяка и вечного обитателя казарм.
— Парни здорово похожи на Грега, а? — спросила Дорис.
Тед и сам удивился их сходству с самого первого момента. Оба были такими же златокудрыми и обращали на себя внимание голубыми глазами и загаром, типичным для любителей серфинга. Трогательное, но не очень-то приятное напоминание после того, как он держал в руках безжизненное тело Грега, — видеть повторение его черт в братьях.
— Да, — мрачно признал он, — очень похожи.
— Спасибо, что приехал со мной, — тихо поблагодарила она, приложив ладошку к его руке на столе. — Знаю, тебе это ни к чему, но…
— Да не так уж все плохо. — В самом деле Кэт приветствовала его с гораздо большим восторгом, чем бабка, — обняла, схватила за руку и затащила в дом Джеймсонов, чтобы показать пойманную ею рыбу, хранившуюся в морозилке.
Семья Дорис была дружелюбна, хотя улыбка ее матери скривилась, когда она увидела, как они держатся за руки, а Тейлоры тоже вели себя вполне радушно.
И все же ему хотелось оказаться где-нибудь еще.
За их спиной раздался женский голос, и через мгновение на скамейку напротив Теда села мать Грега.
— Зовите меня Эванджелин, — сказала она, когда гость в очередной раз обменялся с ней любезностями. Однако Дорис, помнившая женщину с малых лет и бывшая ее невесткой треть своей жизни, продолжала называть ее миссис Тейлор, и он решил обращаться к ней так же.
— Обед скоро будет готов, — объявила она, сложив руки вместе на кедровой столешнице. — Мужчины поспорили, что еда будет готова в шесть, но я-то знаю этих копуш. Похоже, в семь мы сможем наконец поесть.
— Зато у них все получается очень вкусно. — Дорис встала и оперлась на плечо Теда, перешагивая через скамейку. — Пойду освобожу Софи и Стива от своей инвалидки.
Тед проследил за ней взглядом и обратил его на миссис Тейлор. Как ее сыновья и муж, она тоже была блондинкой с пронзительно синими глазами, но совсем не похожа на внучку. В лице Кэт нет и намека на красоту Грега, и ничто не подчеркивает, что она из породы Тейлоров.
— Не волнуйтесь, — проговорила хозяйка. — Вам не понадобится Дорис, чтобы защититься от меня. С другой стороны, Элиза квохчет над ней, как наседка… — Она смягчила свой намек улыбкой. — Я много слышала о вас, Теодор.
— От Дорис?
— От нее тоже, но в основном от сына. Он писал о вас в письмах, упоминая ваше имя в каждом разговоре. Грег очень любил вас. — Женщина печально улыбнулась. — Мне кажется, он хотел походить на вас.
Тед сосредоточил взор на своих сжатых вместе руках, стараясь не поддаться боли, которую вызвали в нем ее слова.
— Я… Я знаю, что должен был бы навестить вас, когда мы вернулись, но… — Он пытался написать записку, но так и не смог ничего придумать, кроме: "Уважаемые мистер и миссис Тейлор, ваш сын погиб из-за меня". И поэтому ничего не написал. Постыдился их так же, как и Дорис.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
