— Трудное было время. Мы потеряли нашего старшего сына, а вы, как я понимаю, потеряли множество друзей.
— Всех.
Она сочувственно кивнула.
— Люди труднее воспринимают смерть, когда наши парни ради чьих-то амбиций проливают кровь и гибнут на неведомых полях сражений… Я так волновалась, когда Грег вступил в мopскую пехоту, особенно когда вас перевели туда. Но сын заверил меня, что это обычная командировка, и я поверила. Я думала, что он отслужит свои шесть месяцев, вернется домой, закончит службу и сознательно проживет оставшуюся жизнь именно потому, что был морским пехотинцем. Я не могла и вообразить, что он погибнет там.
Теду не приходило ничего в голову. Обычная, хоть и наивная позиция. Теперь-то он знал, что не бывает обычных командировок, пока существуют кровавые диктаторы и на все готовые авантюристы. Всегда что-нибудь может пойти не так.
— Итак… — Вздохнув, она улыбнулась, как бы оставляя несчастье позади. — Вы знали Дорис в то время, когда она только переехала в Уэст-Пирс?
— Да.
— Вы дружили?
Тед покачал головой.
— Благодаря Грегу мы проводили много времени вместе, но мы не были… — Его лицо не дрогнуло и, раскаиваясь во лжи, он все-таки солгал: — Мы не были близкими друзьями.
Эванджелин Тейлор бросила на гостя оценивающий и одновременно сомневающийся взгляд. На мгновение она повернулась, чтобы посмотреть на внучку, стоявшую у кромки воды и положившую руку на плечо матери, и снова взглянула на него.
— И все же вы вернулись через десять лет, снова встретились с ней и… — Проницательная свекровь негромко рассмеялась. — Не пытайтесь уверять меня, молодой человек, что вы не близки сейчас. Я заметила, как Дорис смотрит на вас. Вы первый мужчина, которого она когда-либо привозила домой, единственный, которому позволила общаться с Кэт.
И опять он не мог ничего сказать. Если Дорис хотела показать своим родственникам, что между ними романтические отношения, это ее дело, он тут ни при чем. Никому не намекнет, насколько интимна их связь. И никому, даже Дорис не скажет, как близок хотел бы быть с ней всегда. Пока не скажет.
— Она милая женщина, — продолжила миссис Тейлор, снова взглянув на Кэт. — Я была бы рада, если бы бедная вдовушка опять влюбилась и вышла замуж. Она слишком молода, чтобы провести остаток жизни одинокой, и — Небо свидетель — Кэтти совсем не помешал бы отец. — Она еще раз очаровательно рассмеялась и наклонилась к нему. — Только не подумайте, что я пытаюсь оказать на вас давление, Теодор. Я говорю вообще. Поймите, что все мы были бы счастливы видеть Дорис влюбленной и замужней. — Дама грациозно встала и огляделась. — Большинство из нас, — поправила она себя, — не хочет, чтобы Дорис посвятила всю свою жизнь сохранению памяти о Греге.
Он подождал, пока хозяйка уйдет, и взглянул через плечо в ту сторону, куда смотрела она. За столиком невдалеке сидела Элиза Джеймсон, не спуская с гостя пристального взгляда. В нем не было и намека на то дружелюбие и радушие, с которым его встретили остальные. И уж никакой теплоты, проявленной миссис Тейлор.
Почувствовав внезапное раздражение, он поднялся из-за стола, пересек лужайку и подошел к Дорис и Кэт. Девочка, задрав больную руку, лежала на животе, наблюдая за копошащимися в лужице крабами. Женщина изучающе посмотрела на него и широко улыбнулась.
— Все оказалось не так уж страшно, правда? Миссис Тейлор очень славная женщина.
— Да, в самом деле, — согласился он, взял ее за руку и отвел в сторону от дочери.
— Вы говорили о Греге?
— Немного. Она решила сказать мне одну вещь.
— Какую?
— Что они не будут возражать, если я женюсь на тебе и стану отцом Кэт. — Он ухмыльнулся, стараясь перевести все в шутку, но слишком это оказалось серьезным, чтобы быть смешным. Как давно он хотел именно этого — назвать Дорис своей, жениться, нарожать с ней детей и зажить счастливо. Когда же одержимость сиюминутным похотливым желанием — Господи, как я хочу заняться любовью с ней! — превратилась в осознанную мысль о постоянстве, о браке, о вечных узах?
Не в ту ночь, когда они впервые предались любви. И не в последовавшие за ней наполненные болью дни. Если говорить о точном моменте, то это произошло в те минуты, когда Тейлор объявил ему, что женится. Грег ожидал, что друг будет рад за него, ждал поздравлений, похлопывания по спине, наилучших пожеланий. И он получил все это от других парней, но не от Теда, которого известие ошеломило, разгневало и больно ранило. В тот самый миг, когда стало ясно, что Дорис выходит замуж, он понял, как много потерял. Ведь хотел же ее сам и боялся признаться в этом, ибо в глубине души знал, что выбор падет на другого. Дорис никогда не предпочла бы его Грегу.
Но, может быть, сейчас…
Тед ожидал, что помыслы свекрови позабавят невестку или хотя бы немного смутят. Но не представлял, что ее глаза так потемнеют от печали и смятения.
И уж никак не ждал, что она повернется и отойдет от него.
— Куда это пошла мама? — спросила Кэт, перекатившись на бок, чтобы посмотреть ему в лицо.
— Не знаю.
— Спорю, она идет в башню. Это ее любимое место. Тед, вы должны туда сходить. Там здорово. — Девочка снова перевернулась на живот, бросив на него еще один взгляд. — Или оставайтесь со мной ловить крабов.
Он смущенно улыбнулся.
— Думаю, на этот раз я обойдусь без крабов, детка, о'кей?
Именно в башню и направилась Дорис. Постройка находилась на земле Тейлоров, на полпути между двумя домами, примерно на равном удалении от улицы и залива. Восьмиугольная, окрашенная в белый цвет, как и дом, и украшенная деревянными кружевами. Широкие ступени вели наверх с двух сторон.
Внутри стояли черные скамьи. Женщина остановилась рядом с одной, лицом к окну, устремив взгляд на залив. Тед подошел к ней и замер в нерешительности.
— Это не было предложение, Дорис, — негромко проговорил он.
— Знаю. Дело вовсе не в браке. Дело…
В чем? Он вспомнил, что именно сказал ей: "Они не будут возражать, если я женюсь на тебе и стану отцом Кэт". Проклятье! Нужно было выразиться яснее, сказать: "отчимом".
— Ты же знаешь, я не стал бы даже пытаться занять место Грега в жизни Кэт, — угрюмо проговорил он. — Девочка — все, что осталось от него у ваших семей. Она всегда должна считать его своим отцом.
Что-то у него в этот вечер ничего не получается. Пытался позабавить ее, а она только расстроилась. Сейчас хотел подбодрить — расплакалась. И теперь даже не понятно — обнять ее и успокоить или оставить одну.
Дорис облегчила ему задачу, шагнув навстречу и потянувшись к нему. Он заключил ее в объятия, прижавшись лицом к мокрой щеке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
