таблетки ретрозина заставил разжевать. Только не помогло. «Вертушку» вызывать надо.
– Засветить нас хочешь? – обозлился Андреев. – Что ж ты за боец, если грамотно первую помощь товарищу оказать не можешь? Вернемся – ты у меня над инструкциями месяц корпеть будешь! Год! – Он склонился над распухшей ладонью Захарова, поцокал языком и раскрыл нож. – Плохо дело. Придется резать.
– Вы что? – испугался Прохоров. – Своего резать? Он же, может, отойдет еще.
– Дурак ты, – проворчал Соболев, наблюдая за тем, как нож ловко вспарывает рукав капитана, шепчущего что-то бессвязное в бреду. – Ты что, думаешь, майор его убить собрался?
– А что тогда? – спросил Прохоров. – Руку ему отчекрыжить?
– Ты не просто дурак, а дурак в квадрате, – обронил Андреев, не оборачиваясь. – Да еще полный профан в придачу. Смотри и учись.
Блестящее лезвие прошлось по обнажившейся руке капитана Захарова, от запястья до локтевого сгиба, а потом, задержавшись, скользнуло выше, к самому плечу. Из длинной узкой раны хлынула кровь.
– Спирт! – потребовал Андреев и тут же получил от Соболева требуемое. – Антисептик!
От жгучей боли Захаров очнулся, слабо застонал и приподнял голову, чтобы понять, где находится и что с ним происходит.
– Порядок, Захар, – успокоил его командир группы. – Скоро будешь как огурчик. Отравленная кровь стечет – и порядок.
Соболев уже деловито рвал оболочку на индивидуальном медицинском пакете, чтобы перебинтовать капитана, когда настанет время. Пристыженный Прохоров наблюдал за операцией издали, мысленно обещая себе восполнить пробелы в образовании. Вид у него был несчастный, но никто его не утешал. Не принято это было в подразделении «Оса».
Спустя полтора часа подтянулись Лазарев, Архипов, Козлов, Бодрый, Чернов, Мухин, Дроздов и Фомин. Их встретил и проводил к месту сбора Соболев, потому что Андреев снова вышел на связь с генералом Комаровским.
Начальник Управления Антитеррористического центра ждал этого вызова. Напрасно жена, сверяясь с кулинарной книгой, наварила ему любимых вареников с творогом, Комаровский не приехал к ужину и не намеревался покидать управление до завершения операции.
– Доложи обстановку, майор, – потребовал он.
Андреев сделал это четко и немногословно, упомянув об укусе Захарова гюрзой.
– Ясно, – сказал Комаровский, внимательно выслушав подчиненного. – Ну, и какое решение ты бы принял?
– Предлагаю атаковать, товарищ генерал.
– Вот так прямо и атаковать? – переспросил Комаровский.
– Так точно, – настаивал Андреев. – По-моему, у нас есть неплохой шанс отбить у боевиков заложников, а самолет уничтожить.
– Шанс-то он, конечно, есть, да только, как ты правильно заметил, неплохой, а должен быть стопроцентный.
– Вы, товарищ генерал, считаете, что группа не выполнит задание?
– Силенок маловато, – изрек Комаровский.
– Ну и что, – продолжал спорить Андреев, – мы с трех сторон ударим. Плюс фактор неожиданности.
– Не горячись, майор.
– Да я не горячусь. Я трезво оцениваю ситуацию. Талибы не ожидают нападения, ведут себя уверенно. Слишком уверенно, я бы сказал. Вот эта уверенность их и погубит.
– А по-моему, это авантюра, – заявил Комаровский. – Меня тут спутниковыми снимками снабдили, сделанными в ультрафиолетовых лучах. А сверху виднее, майор.
– И что же там видно? – заинтересовался командир группы.
– Объект охраняют два подразделения боевиков общей численностью более сорока человек. Да и возле самолета человек десять осталось. Местность голая, лишенная растительности, а открытое пространство наверняка просматривается. Вас просто перещелкают по одному, как только вы спуститесь в ущелье.
– Так, значит, их около полусотни? – помрачнел Андреев.
– Вот именно, – подтвердил Комаровский. – Захлебнется ваша атака, как отходить будете? А заложники? Их ведь вывести оттуда надо. И не под огнем противника. Из этого что следует? Из этого следует, что все боевики должны быть уничтожены, иначе смысла в штурме никакого.
– Как же быть, товарищ генерал? Что нам делать? Спокойно наблюдать, как они перебьют заложников, когда узнают, что Москва их за нос водит?
– А вот этого я не говорил, – произнес Комаровский. – Возникла у меня одна идея. Думаю, смогу организовать вам подкрепление. Вот все вместе и ударите.
– Подкрепление? – удивился Андреев. – Откуда?
– Скоро узнаешь, майор. Жди связи.
Закончив разговор, Комаровский тут же позвонил своему старинному приятелю, генерал-лейтенанту ФСБ Павлову.
– Разбудил, Евгений Михайлович? – спросил он, услышав знакомый голос.
– Да какой тут сон, – откликнулся Павлов. – Вся Служба переведена на особый режим в связи с последними событиями. Поделишься новостями, Валентин Сергеевич?
Комаровский поделился, а потом сказал:
– Мои ребята рвутся в бой, но их всего тринадцать, к тому же один ослаблен после укуса ядовитой змеи.
– Так! – деловито произнес Павлов. – Ты ведь не просто так мне звонишь, как я понимаю?
– Правильно понимаешь, Евгений Михайлович. У тебя ведь несколько разведгрупп на территории Афганистана действуют?
– Совершенно верно. Отслеживают обстановку. На днях из Афганистана международные силы по поддержанию мира собираются начать выводить, вот разведчики и смотрят, как на это реагируют талибы, а они не спеша, но неуклонно усиливают свои группировки за счет подвода отрядов из Пакистана.
– Мне они нужны, – твердо сказал Комаровский. – Позарез.
– Разведчики? – изумился Павлов.
– Да, Евгений Михайлович, твои разведчики. Не все, конечно. Кто там сейчас ближе к ущелью Викар? Это севернее Кандагара.
– Не учи ученого, Валентин Сергеевич. Я карту Афгана наизусть знаю. Снится она мне по ночам, веришь?
– Верю, – усмехнулся Комаровский. – Подозреваю, что сны у нас с тобой во многом схожи. Так что, выделишь группу?
– Минутку, дай подумать. – Павлов помолчал, что-то соображая. Потом сказал: – Есть там неподалеку разведчики. Подразделение «Набат» во главе с майором Никитиным.
– Сколько стволов?
– Пятнадцать вместе с майором и надежный проводник из местных.
– Сейчас продиктую координаты моей «Осы», – обрадовался Комаровский. – Пиши…
– Погоди, не гони лошадей, – остановил его Павлов. – Ну, допустим, отобьют они заложников. Что дальше? Оттуда еще выбраться надо.
– Это моя головная боль. После окончания боя мы направим в ущелье вертолеты.
– Почему после окончания боя, почему не до? Сжечь бы всю тамошнюю нечисть ракетами, чтобы жизнями наших ребят не рисковать.
– Нельзя, Евгений Михайлович, – произнес Комаровский. – Сам понимаешь, официально Россия военных действий в Афганистане не ведет. Представляешь, как развоняется Запад, если узнает, что наша авиация долбила так называемых «мирных
