Сашей.
- Мне жаль, но я ничем не могу тебе помочь.
- Не можете или не хотите?
Спрашиваю, а у самой сердце, кажется, вот-вот остановится. Потому что страшно бросать вызов такому человеку. Но мне надо знать. Надо убедиться, что моя вера в Воронцова не напрасна.
- А ты бойкая, Арина, - прищуривается Григорьев. - Алекс не научил послушанию?
Вспыхиваю на его вопрос. До этого момента Максим казался мне весьма порядочным, пусть и суровым мужчиной. Он всегда держался в рамках вежливого общения и ни разу не позволил себе никаких намеков. А сейчас вот что озвучивает!
- Наши отношения с Сашей вас не касаются. Я спрашиваю не об этом.
В коридоре слышится смех, и я уже понимаю, кто это. Не успеваю ничего сказать, как в комнату вбегает Кирилл. И Максим буквально за мгновение меняется. Больше нет того циничного мужлана, который лезет не в свое дело. Теперь на его месте любящий отец, который смотрит на свое чадо с обожанием.
А вслед за малышом заходит и Ольга. Улыбается мне и подходит к мужу.
- Прости, если не вовремя, но он всю дорогу твердил, что должен тебе показать свой браслет.
Мальчик гордо вытягивает руку, на которой красуется силиконовый браслетик из тех, что частенько дарят в детских клиниках, чтобы отвлечь маленьких пациентов.
- Вот!
- Круто! - искренне восхищается мужчина, а я понимаю, что разговор возобновить не получится, и ухожу.
Уже возле нашей с Таней комнаты меня нагоняет Оля.
- Арин, что-то не так? - с беспокойством спрашивает она.
- Нет, все в порядке.
- Я же вижу. Тебе Макс что-то сказал? Ты не обращай внимания - у него характер тот еще.
Нервно усмехаюсь, вспоминая характер Воронцова.
- Да, я понимаю.
- У него очень непростая работа, и это накладывает определенный отпечаток. Так что если он сказал что-то грубое или жесткое тебе, то это не со зла.
Она так трогательно переживает за мужа, что я просто не могу больше злиться. Да и какой смысл? Я уже усвоила, что с мужчинами, наделенными особой властью, как правило, не бывает просто.
Весь день кручу в голове, можно ли как-то еще связаться с Сашей. Телефон все еще недоступен, и я уже решаюсь позвонить Янине, как моей последней надежде. Но тут в дверь раздается стук, и оказывается, что это Максим пришел.
Таня уже уснула, так что я выхожу из спальни в коридор, виновато поясняя:
- Дочь чутко спит в последнее время.
- Да, конечно, - рассеянно говорит Григорьев. - Понимаю. Кир тоже иногда чудит в этом плане.
Я вопросительно смотрю. Но мужчина не торопится пояснять, зачем пришел.
- Я приношу извинения за неуместные слова, - наконец, говорит он. - Ты права - это меня не касается, и я не имел права спрашивать подобное.
- Извинения приняты, - сдержанно отвечаю.
- Что касается твоего вопроса - у меня нет цели запугать тебя, Арин. Но ситуация сложная. Алекс с братом вне зоны доступа даже для меня.
- С братом?
- Да, Витя тоже участвует. Это все, что я могу тебе рассказать.
- И как надолго это все?
В ответ я получаю только молчание. Но оно краноречивее любых слов.
- Спасибо и за это, - упавшим голосом говорю и собираюсь вернуться к дочери, но Максим удерживает меня.
- Ты должна верить в своего мужика.
- В каком смысле?
- В том самом, Арин. Когда есть крепкий тыл, все остальное - поправимо. Он справится со всем, если будет знать, что ты и дочь рядом, на его стороне.
- Да я и не…
- Прости, но я уже видел такой взгляд. Не осуждаю, вам, женщинам порой сложно понять некоторые вещи, вы чувствует все иначе. И мои слова - не руководство к действию. Просто дружеский совет.
Признаться, я ошарашена нашим разговором. Вот уж не ожидала такого от сурового Максима.
- Спасибо, я его обдумаю.
Возвращаюсь в комнату, а сама не могу перестать думать о том, что сказал мужчина. А еще меня не покидает чувство, что говоря все это, он имел в виду не нас с Алексом. Точнее, не только нас.
Следующие два дня я жду, терпеливо повторяю себе, что Алекс знает, что делает, что он бы не полез, если бы не был в себе уверен. Но держаться и не падать духом все сложнее. Тем более что дочка все больше канючит, что хочет к папе. Спрашивает про него и постоянно караулит возле окна, боясь пропустить момент его приезда.
Мама ещё пару раз звонит и пытается донести до меня свою правду, чем, естественно, не добавляет спокойствия. Если бы не Таня, наверное, я бы рванула к Яне.
И я почти готова снова идти к Максиму, когда иду мимо гостиной и случайно подслушиваю разговор Григорьева с каким-то мужчиной.
- Ты же понимаешь, что дело рисковое? - этот голос мне незнаком.
- Алекс с братом справятся.
- Воронцовы, конечно, хороши, но ставки слишком высоки. Или ты думаешь, я позволю рисковать моей дочерью и внуком?
Замираю, стараясь не дышать, чтобы ничем себя не выдать.
- Она моя жена, если ты забыл. И мой сын. Так что я осознаю риски.
- Прошло на три дня больше, Макс. Сколько ещё будем ждать этих братьев?
- Я сам решу это. А тебе пора. Если не хочешь перед Ольгой спалиться.
Тихо отступаю назад. Пульс зашкаливает, но я очень стараюсь не шуметь.
- Арина?
Когда раздаётся голос Оли, я с трудом удерживаюсь от крика.
- Ты чего?
- Да я так…
- Это из-за мужа, да?
Киваю, чтобы не выдать себя.
- Ты знаешь, все будет хорошо. Он хороший спец.
- Откуда ты знаешь?
- Макс говорил. Он сотрудничал с твоим мужем и не стал бы переоценивать того, кто отвечает за безопасность нашей семьи.
- Все настолько серьезно у вас?
- Увы, это издержки профессии мужа.
- А что у него за профессия?
Ответить Оля то ли не собирается, то ли не успевает - в коридоре появляются мужчины. Видят нас, и оба останавливаются. Ольга же неуловимо меняется. Ее расслабленность рассеивается, и я не понимаю причины.
- Здравствуй, Оля, - произносит пожилой незнакомец. - Хорошо выглядишь, - его взгляд скользит по ее животу.
- Здравствуй. Спасибо.
Затем она переводит неодобрительный взгляд на мужа.
- Кирилл спит, так что ты не вовремя.
Становится неловко наблюдать за семейными неурядицами. Отец Оли явно расстроен, хотя и пытается это скрыть.
- Тогда в другой раз.
- Я провожу, - говорит Максим, и они уходят.
- Извини, что пришлось это видеть.
- Да ничего… А он?
- Мой отец. Между нами не все гладко. Я нашла его уже взрослой девчонкой. И поначалу у нас как-то не очень складывалось. Но вроде бы общий язык найти мы смогли.
- Не очень похоже,
