– Почему ты так считаешь?
– Потому что скоро приедет Эндрю и заберет меня на родину.
– Мне будет тебя не хватать, – задумчиво сказала Кэролайн. – Обычно для того, чтобы так близко подружиться, как мы с тобой, требуются годы и годы. А когда, ты думаешь, твой Эндрю за тобой приедет?
– Я написала ему сразу же после гибели родителей, – ответила девушка, рассеянно убирая прядку волос под свою лимонно-желтую шляпку. – Письмо должно было дойти до него приблизительно через шесть недель, еще около шести недель ему понадобилось, чтобы вернуться домой. Поездка из Америки в Англию должна занять еще от четырех до шести недель. Всего получается где-то от шестнадцати до восемнадцати недель. Завтра исполняется ровно восемнадцать недель с тех пор, как я отправила ему письмо.
– Ты полагаешь, что он получил его в Швейцарии, но не забудь, что в Европе почта не всегда надежна. Кроме того, предположим, что он уже отправился во Францию; куда он должен был ехать после этого?
– Я передала миссис Бэйнбридж – матери Эндрю – второе письмо для отправки во Францию на этот самый случай, – вздохнула девушка. – Если бы я знала тогда, что окажусь в Англии, ему было бы проще остаться здесь, в Европе. К сожалению, я этого не знала, и поэтому в моих первых письмах говорилось лишь о гибели родителей. Я уверена, что как только он получил их, тотчас отправился в Америку.
– Тогда почему же он не вернулся домой до того, как ты уехала в Англию?
– Вероятно, для этого было маловато времени. Думаю, он приехал через одну-две недели после моего отъезда.
Кэролайн искоса бросила на подругу многозначительный, полный сомнений взгляд.
– Виктория, а герцог Атертон знает, что ты ждешь, когда Эндрю приедет за тобой?
– Да, но он не верит. И именно поэтому он полон решимости вывести меня в свет в этом сезоне.
– Но не кажется ли тебе странной идея, чтобы вы с лордом Филдингом притворялись обрученными? Я не хочу, чтобы ты сочла меня излишне любопытной, – быстро извинилась Кэролайн. – Если ты не хочешь обсуждать этот вопрос, я пойму.
Виктория энергично покачала головой.
– Я мечтала поговорить с тобой об этом, но не хотела пользоваться нашей дружбой и обременять тебя моими проблемами.
– Это я взвалила на тебя свои заботы, – сказала Кэролайн. – И друга стоит иметь хотя бы для того, чтобы выговориться. Ты не можешь себе представить, как я дорожу дружбой с таким человеком, как ты. Я уверена, с тобой можно говорить обо всем, – ни ты, ни я не проговоримся никому о том, что доверяем друг другу. Виктория улыбнулась:
– В таком случае… Дядя Чарльз говорит, что разрыв помолвки следует скрывать хотя бы для того, чтобы избежать различных затруднительных ситуаций и осложнений. Будучи обрученной, по его словам, я смогу спокойно наслаждаться пребыванием в высшем обществе и мне нисколько не станут докучать искатели моей руки и само общество – с предложениями составить хорошую партию.
– В каком-то смысле он прав, – несколько озадаченно заметила Кэролайн, – но у него будет немало забот, когда все-таки придется отбиваться от джентльменов, желающих сделать тебе предложение.
Виктория задумчиво смотрела на аккуратные клумбы с цветущими нарциссами вдоль дорожки.
– Я знаю и думала об этом. Дядя Чарльз любит меня, и подчас мне кажется, что он все еще питает надежду: если Эндрю не приедет за мной, то мы поженимся с лордом Филдингом.
От озабоченности серые глаза Кэролайн затуманились.
– Ты считаешь, что это возможно?
– Конечно, нет, – абсолютно серьезно ответила девушка.
Со вздохом облегчения Кэролайн откинулась на спинку сиденья.
– Слава Богу! Я бы ужасно волновалась за тебя, если бы ты вышла за лорда Филдинга.
– Почему? – с любопытством спросила Виктория.
– Лучше бы мне было промолчать, – огорченно пробормотала Кэролайн, – но раз уж так вышло, наверное, я должна рассказать. Если твой Эндрю не приедет, тебе следует знать, что собой на самом деле представляет лорд Филдинг. В некоторых салонах, где его принимают, хотя и безо всякой охоты…
– Отчего же так?
– Начать с того, что четыре года назад произошел скандал. Не знаю подробностей, поскольку была тогда слишком юна, чтобы вникать в подобные сплетни. На прошлой неделе я попросила мужа рассказать мне об этом, но он дружит с лордом Филдингом и потому рассказывать не хочет. Он сказал, что все это чепуха, раздутая до безобразия злопамятной женщиной, и запретил мне расспрашивать еще кого-либо, ибо это может снова пробудить в обществе интерес к этой теме.
– Мисс Флосси говорит, что общество всегда полнится разного рода слухами и что по большей части они являются чертой воды вздором, – отметила Виктория. – Но что бы там ни было, я наверняка узнаю все в ближайшие недели.
– Ты ничего не узнаешь, – предсказала Кэролайн. – Во-первых, ты молодая незамужняя дама, и потому никто тебе не расскажет ничего даже отчасти скандального, из опасения задеть твои чувства или даже довести до обморока. Во-вторых, обычно люди злословят о других, но очень редко рассказывают сплетни их героям. Вся суть сплетен как раз и состоит в том, что их разносят за спинами тех, кого они непосредственно касаются.
– И кому они наносят наибольший ущерб, – согласилась Виктория. – Знаешь, в Портидже, штат Нью-Йорк, тоже сплетничают, и сплетни там тоже самые что ни на есть абсурдные.
– Возможно, но есть еще кое-что, о чем я хочу предупредить тебя, – продолжала Кэролайн с виноватым видом, но полная решимости защитить подругу. – Благодаря положению и богатству лорда Филдинга все еще считают идеальным женихом, и есть множество женщин, которые находят его внешность исключительно привлекательной. Поэтому они охотятся за ним. И были случаи, когда он вел себя просто грубо! Виктория, – заключила она с явным осуждением, – лорд Филдинг – не джентльмен.
Она ждала какой-нибудь реакции от подруги, но когда Виктория всего лишь посмотрела на нее так, словно этот изъян натуры лорда Филдинга не более важен, чем помятое кашне, Кэролайн вздохнула и продолжила:
– Мужчины побаиваются его, как и многие леди, не только потому, что он очень холоден и высокомерен, но и потому, что наслышаны о его дуэлях в Индии. Говорят, он дрался десятки раз и убивал своих противников с холодным сердцем, без каких-либо эмоций или сожалений; говорят, что он может вызвать на дуэль даже за пустяковую обиду…
– Я не верю этому, – возразила Виктория, бессознательно проявляя лояльность по отношению к Джейсону.
– Может, ты и не веришь, но другие верят, и люди боятся его.
– Значит, его сторонятся?
– Как раз напротив. Они просто угождают ему. Никто не осмеливается с ним пререкаться.
