её. Хорошая толстая сталь. Сегментированная защита каждого пальца. Внутренности из мягкой, но прочной кожи. Две массивные застёжки районе запястья. Отличная, между прочим, вещь. Моим парням таких очень не хватает.
Я бросил перчатку Ольрику. Тот ловко подхватил её и тут же спрятал в сумку на поясе. Я же вновь посмотрел на рыцаря. Судя по пунцовому цвету лица, он был в ярости.
— Мои парни будут тебе очень благодарны, если ты ещё и вторую нам отдашь, — хмыкнул я, — А то сам знаешь, потерянные в бою пальцы — очень неприятная штука.
— Ты… — Пенёк от негодования чуть было не подавился собственными словами. Но потом сделал над собой видимое усилие и холодным, официальным тоном продолжил, — Сир Генри. Вчера вы при своих и моих людях нанесли мне тяжкое оскорбление. Я требую удовлетворения!
Я тяжело вздохнул. Всё-таки придётся повторить старую шутку. Может её хоть как-нибудь разнообразить на этот раз.
— Извини, — я широко улыбнулся, — Но я всё-таки придерживаюсь традиционных взглядов и удовлетворять привык женщин. Да и не думаю, что из моих парней кто-то по этой части.
Солдаты, стоявшие чуть поодаль дружно заржали. До них дошло чуть быстрее, чем до «Пенька». Айлин тоже хихикнула. Уж у неё то точно не было повода сомневаться в моих словах.
— Сир Генри, вы продолжаете меня оскорблять. Раньше мне хватило бы простых извинений и публичного признания вами своей неправоты. Но теперь позор можно смыть лишь кровью. Клянусь своей погибшей лошадью, я вызываю вас на дуэль. До смерти своей или же вашей.
Долбоёб, он и в Гронесбурге долбоёб. Ну вот что мне с ним делать?
— Отклоняю, — я равнодушно пожал плечами и вновь принялся чистить меч.
— Что? — непонимающе уставился на меня Пенёк. Такого развития событий он явно не ожидал.
— Отклоняю вызов, — пояснил я, оттирая с лезвия последние пятна. На острой кромке виднелось несколько старых зазубрин. Похоже, до того, как попасть в мои руки, клинок уже успел побывать в бою.
— Да как ты смеешь…
— Мне неинтересно с тобой драться, — пояснил я, — Да и всё, что я хотел тебе сказать — я сказал вчера. На том самом перекрёстке. А теперь будь добр, сгинь с глаз моих долой, пока я не попросил парней помочь тебе уйти.
Пенёк рванул меч из ножен. Но я был готов к такому исходу событий. Рыцарь ведь не знал, что на всём протяжении нашей недолгой беседы прямо перед его грудью сплетался небольшой клубок из тонких, энергетических нитей.
Я просто шевельнул пальцами, оборвав их. Сгусток взорвался. Волна энергии толкнула рыцаря в грудь. От неожиданности Пенёк пошатнулся. Не смог удержать равновесия и упал. Упал своей пятой точкой в ту самую кучу навоза, перед которой он стоял. Раздался дружный хохот солдат. Я тоже невольно улыбнулся.
— Ладно, парни, пошутили и хватит. Ольрик, отдай ему перчатку. Понимаю, что штука ценная, но нехорошо брать чужое.
Солдат достал из сумки латную перчатку и швырнул её под ноги рыцарю. Затем презрительно сплюнул. Я отложил меч в сторону, встал с лавки, подошел к сидевшему в куче навоза Пеньку и протянул ему руку, предлагая помочь подняться. Он замер, смотря удивлённым взглядом то на меня, то на мою руку. По растерянности Пентброка легко можно было догадаться, что сейчас у него внутри боролись две сущности. Одна хотела плюнуть в протянутую ладонь, другая — принять помощь. Победила вторая.
— Сходи почистись, а то доспехи потом вонять будут, — бросил я, помогая ему встать. Немного подумал и добавил, — И да, ещё раз что-то подобное выкинешь, дружба с бароном тебя не спасёт. Только на поединок не надейся. Я наёмник. Я срал на ваши кодексы чести с высокой колокольни и никакого удовлетворения требовать не буду. Просто проснувшись одним прекрасным утром, ты обнаружишь кинжал, застрявший меж твоих рёбер. Я достаточно ясно выражаюсь?
Пенёк ничего не ответил. Презрительно сплюнул мне под ноги и поковылял прочь, по дороге отряхиваясь от дерьма. Я покачал головой. Вернулся к лавке и спрятал меч обратно в ножны. Если подумать, то не так уж и сильно они уделались. А то, что останется на клинке можно ещё раз стереть.
— Эх, жаль этот засранец повода не дал юшку себе пустить, — многозначительно хмыкнул Лейн, ковыряясь кинжалом под ногтями, — Уж я бы его выпотрошил, как порося на бойне.
— Или он тебя, — заметил Ольрик, — Если верить парням, этот хуй неплохо дрался. Даром, что дурак-дураком.
— Скотина он редкостная, а не дурак, — возразил Матош, — Припёрся, сука, с претензиёй, после того как столько наших из-за него полегло.
— Ну хоть в говне посидел, и то уже хлеб, — хмыкнул Мика, — Показали говнюку его место.
— Ладно, парни, посмеялись и будет, — бросил я, — Идите к Бернарду. Уверен, он найдет вам занятие.
— Я бы лучше сначала выпил, — покачал головой Ольрик, — А то с утра в глотке першит.
— Вечером нажрёшься, если наши парни выиграют соревнование. А теперь кругом-марш!
Солдаты неохотно подчинились. Вообще они редко проявляли инициативу, предпочитая большую часть свободного времени страдать фигнёй, не попадаясь на глаза мне или Бернарду. Иногда требовалось дать им хорошего пинка, чтобы они хоть что-то начали делать. Одно радовало, эту ответственность сержант снял с меня почти полностью. У него в таких делах было намного больше опыта, а у меня и без того хватало забот.
— Ну, идём позавтракаем что-ли? Если нам хоть что-то оставили, — спросил я у девушки.
— Идём, — она встала и взяла меня под руку, — Думаю на замковой кухне в любое время дня можно чем-нибудь разжиться.
Сама кухня представляла собой небольшую каменную пристройку к донжону крепости. Крыша устлана красной, глиняной черепицей, из массивной каменной трубы курится дымок. На завалинке возле входа сидели ещё двое наших. Родаш ковырялся между зубами тонким прутиком, пытаясь достать из щербины обрывок вяленого мяса, Ульф баюкал свою увесистую флягу, словно младенца, периодически к ней прикладываясь.
— Так, хорош балду гонять! — скомандовал я, — Родаш, метнись кабанчиком до бараков и найди мне Сюзанну и Альберта. Скажи им, чтоб подходили на замковую кухню. Ульф, на тебе Родрик. И пусть заодно свой бестиарий прихватит. Он может нам здорово пригодится. Потом шуруйте к Бернарду. Он найдет вам дело.
— Так точно товарищ
