капитан, — буркнул Ульф поднимаясь с лавки. Родрик молча последовал его примеру. Я почему-то был абсолютно уверен в том, что выполнив моё поручение к Бернарду они не пойдут. Скорее уж постараются где-нибудь заныкаться и продолжат проёбываться.
Внутри кухни было душно и дымно. Над очагом висел пузатый котёл, в котором аппетитно булькало какое-то варево. Толстый повар вытирал руки о грубый, промасленный фартук, не забывая периодически прикрикивать на троих подмастерьев, суетившихся возле большого, заставленного съестными припасами стола. Нас он встретил без энтузиазма.
— Чего припёрлись? — проворчал он, тряся вторым подбородком, — Завтрак уже закончился, обед будет после полудня. Давайте, упёрдывайте отседова! Не мешайте работать.
От такой наглости, я, мягко говоря, офигел. Нет, я всё понимаю, но что бы меня шпынял какой-то засратый повар…
— «Упёрдывайте отседова, сир» — поправил я его, немного подумал и добавил, — И «Упёрдывайте отседова, миледи».
Толстяк на мгновение завис, зацепившись большими пальцами за внушительный карман на своём фартуке. Затем кровь медленно начала отливать от его лица. До засранца дошло, что он повысил голос совсем не на тех людей, на которых это следовало делать.
— Прошу прощения, я ведь… — залепетал он, тряся своим вторым подбородком, но я тут же его перебил.
— Я сделаю вид, что не слышал этого, если ты поднимешь свою задницу и сообразишь завтрак на пять персон. Подавай то же, что и остальным. В еде мы неприхотливы.
— Сию минуту сир, — повар слегка склонил голову и тут же заорал на своих подмастерьев, — Слышали, что сказал благородный сир, ленивые олухи! Чтоб через десять минут всё было готово, иначе до конца дня будете у меня на горохе стоять, сучки драные!
Поварята тут же засуетились, что-то собирая в тарелки. Один из них подошёл к пузатому котлу, взял черпак и принялся разливать его содержимое по деревянным мискам. Похоже у нас обед будет немного раньше, чем у остальных.
— Прошу туда, сир, — сказал повар, указывая на дверь в дальнем углу помещения, — Неподобает людям вроде вас есть прямо на кухне. Мы накроем вам в обеденной зале.
Я спорить не стал. Проводить совещание на кухне и впрямь было бы очень неудобно. А обсудить предстояло многое. И ложь магов о том, что произошло в Гронесбурге, и что делать с этой проклятой башней, и состав группы, который пойдет с ней разбираться. Раз больше пяти нельзя, придётся очень тщательно выбирать спутников. И надеяться, что небольшой отряд не привлечёт внимание душелова. Не хотелось бы столкнуться с этой мерзостью лицом к лицу. С нас и так уже хватит поехавших колдунов.
Обеденный зал оказался весьма скромной комнаткой, пристроенной прямо к кухне. По углам стояли перепачканные старым воском канделябры. Свечи в них давно догорели и никто так и не потрудился поставить новые. Посередине расположился небольшой, вытянутый стол, за которым могли разместиться самое большее — человек десять. На него из двух продолговатых окон падали лучи тусклого белого света, проникавшего с улицы вместе с промозглой сыростью утра. Впрочем, она с лихвой компенсировалась тем удушающим жаром, что проникал сюда с кухни.
Я уселся во главе стола и откинулся на спинку грубо отёсаного стула. Айлин расположилась по правую руку.
— Как думаешь, зачем вообще барон держит при себе этого Пентброка? — спросила она, опершись подбородком на сцепленные в замок руки и посмотрев на меня.
— Затем же, зачем и нас с тобой, — пожал плечами и невольно улыбнулся. Почему Байран подобрал себе такую странную кампанию догадаться было не трудно, — Ему скучно. Поэтому он окружает себя фриками разной степени отбитости и веселится с того, как они грызутся между собой или влипают в неприятности.
— Да уж, потрясающую ты нам характеристику дал, — фыркнула девушка.
— Уж какую есть. По меркам этого мира, мы эти самые фрики и есть. Пускай по-своему одарённые, но при этом ничерта не понимающие, как он устроен.
— Ну, кое с чем мы уже разобрались, — возразила Айлин, — Иначе бы так долго не протянули.
— Пока что это капля в море. Видишь, мы до сих пор не знаем, как благородные общаются между собой, какой у них этикет, как к кому следует обращаться, а к кому и вовсе обращаться — не положено по чину. А разбираться придётся, иначе можно влипнуть в куда большие неприятности, чем у нас есть сейчас, — я ненадолго замолчал, глядя на дверь, за которой продолжали возиться повара, а затем добавил, — И не смотри на то, что я наговорил Пеньку. В действительности, всё совсем наоборот.
— В действительности, всё становится намного проще, когда за твоей спиной стоит сотня мечей, — поправила меня девушка.
— Ага. Ровно до тех пор, пока какой-нибудь барон, обиженный нашим невежеством, против нашей сотни не выставит две своих. Парни, конечно, молодцы, но не думаю, что они выстоят против численно превосходящих сил. Особенно, если те окажутся регулярными.
— Не думаю, что у барона окажется такое войско, — покачала головой девушка, — Разве что, вместе с ополчением. Но я поняла твою мысль. Не стоит гробить парней из-за нашей глупости.
— Точно, — кивнул я.
На некоторое время в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь руганью старшего повара, да криками Бернарда, доносившимися с улицы. Сержант пытался построить расползшихся по замку бездельников.
На окно вскочил Трухляш. Сделал он это совершенно не грациозно. Кошак оттолкнулся от земли, но немного не рассчитал и сумел зацепиться за подоконник лишь когтями передних лап. Затем, скребя стену задними и подвывая от натуги, втащил свою изрядно растолстевшую тушку в узкий оконный проём. В последнее время он сильно набрал. Народ в отряде любил этот пушистый талисман и он нагло этим пользовался, выпрашивая еду у всех, у кого только мог. Даже на мышей и крыс охотится перестал.
— Так зачем ты позвал колдунов и учёного? — поинтересовалась Айлин скучающим голосом. Несмотря на ругань повара, то и дело доносившуюся из кухни, завтрак задерживался, так что заняться девушке было совершенно нечем.
— Будем собирать сведенья о башне и урочище, — бросил я, — И заодно формировать состав группы, который отправиться на выполнение этого задания. Кстати, я так понимаю, тебя отговаривать бесполезно?
— Угу, — улыбнулась она, — Абсолютно. Но, если тебе будет так немного спокойнее, то я могу обосновать это решение.
— Валяй, — я равнодушно пожал плечами. Честно говоря, я
