— Видела, что произошло за ужином? — спросил он. — Ты заставила всех смеяться. Ты была очень забавной.
— Да, я видела, — ответила она, положив ладони поверх его рук. Он подумал, что Камрин намеревается их убрать, но вместо этого она переплела их пальцы и опустила вниз.
— Всех, кроме Фишера, который убьёт меня позже. — Кэм замолчала. — Спасибо, — прошептала она.
Сердце гулко билось в груди, когда он посмотрел на неё. Кэм благодарила его, это было огромным скачком и не самым лёгким для неё поступком.
— Пожалуйста. Но я также подразумевал и другое — и я это уже говорил. То, как ты заболтала Эмили, расплывчато ответив на её вопросы, было чертовски сексуально.
На её лице промелькнуло сомнение.
— Ага. Цитирование определений и основ грамматики делает меня невероятно сексуальной, а также занудной.
Он наклонился к ней и схватил за бёдра.
— Шути сколько хочешь, но я серьёзно. Никто другой не смог бы этого сделать. Все эти знания, хранящиеся в твоей голове, — это очаровательно. Ты никогда ничего не забываешь.
Она слегка склонила голову набок, глядя на него.
— Твоё растущее безумие начинает вызывать опасения.
Вот опять. Даже то, как она говорит, делает его твёрдым.
— Дай определение безумию.
— Извини?
Его взгляд упал на её губы, и он застонал. От неё по-прежнему пахло лемонграссом. Трой всё гадал, это её шампунь или какое-то средство для тела. Запах был не фруктовым и не девичьим, просто чистым. Свежим.
— Каково определение безумия?
Она пристально смотрела на него ещё секунду, прежде чем ответить:
— По определению, безумие — это расстройство психики. Но Эйнштейн говорил: «Безумие — это многократное повторение одного и того же, каждый раз ожидая другого результата».
Воздух покинул его лёгкие. Он так сильно хотел её, что было больно физически.
— Тогда я безумен, Кэм, потому что я хочу тебя. Сейчас. Снова и снова. Но только без отстранённости, что была прошлой ночью.
Без той неизбежности, что скоро всё это должно закончиться.
Её губы раскрылись, когда она вдохнула. Её взгляд блуждал по его лицу, прежде чем она посмотрела ему в глаза.
— Я взяла за правило не спать с чокнутыми мужчинами.
Его губы изогнулись в полуулыбке.
— Сделай исключение, только в этот раз.
Он высвободил руки и подошёл к своей сумке у кровати, достал презерватив, а затем вернулся к ней.
Она посмотрела на презерватив, потом на него.
— Здесь?
О боже, да. У стены. Вверх тормашками. На дереве. Ему плевать, до тех самых пор, пока она с ним.
— Да, здесь.
— Прямо вон там есть идеально подходящая для этого кровать.
Опершись обеими ладонями о стену, он улыбнулся и прижался к ней своим телом.
— А прямо здесь есть идеально подходящая для этого стена.
Он наклонился для поцелуя и остановился, прежде чем прикоснуться к её губам, чтобы иметь возможность понаблюдать, как её глаза затуманятся страстью. До прошлой ночи он даже не подозревал, что Камрин настолько страстная. Ох, как он ошибался. Это только укрепило его желание показать ей всё, что она заперла в себе. Всё, чем, как она думала, не являлась.
— Я обожаю этот твой взгляд. Знаешь об этом? — Её глаза прояснились, когда она уставилась на него в замешательстве, обескураженная. — Взгляд, который появляется у тебя, когда ты забываешь дышать.
И чтобы снова вернуть этот взгляд, он скользнул пальцами вверх по её бедру под платье и нырнул под резинку её трусиков. Почти… там. Потянув трусики вниз, он наблюдал, как её глаза расширяются. Такие большие, чертовски прекрасные глаза. Трой расстегнул и приспустил свои джинсы. Он оставил их болтаться на лодыжках, пока помогал ей снять её нижнее белье, а затем отбросил джинсы в сторону. Трой делал всё нарочито медленно и усмехнулся тому, что Камрин наблюдала за ним. В кои-то веки она не выглядела смущённой.
Он натянул презерватив, не сводя с неё глаз. Почти… там. Она прижала ладони к стене позади себя, как будто собираясь с духом, пытаясь удержаться в вертикальном положении. Он стянул с себя футболку и швырнул её в сторону. Камрин уставилась на его грудь сквозь полуопущенные веки, в то время как он наблюдал за её пульсом, сильно колотившимся на её горле.
Трой шагнул ближе, слегка касаясь своей кожей ткани её платья. Её соски затвердели в ответ. Кэм втянула воздух и задержала дыхание, выгибаясь ему навстречу. Он коснулся пряди её волос, плавно пропуская их сквозь пальцы и вдыхая запах лемонграсса, прежде чем позволить волосам упасть к её щеке.
Это шампунь. Он никогда снова не ощутит запах, похожий на этот, не подумав о ней, как сейчас, в эту самую минуту.
Это трепетное чувство к ней родилось в момент того первого поцелуя во дворе и никуда не делось после прошлой ночи. По неизвестным причинам, погружаясь глубоко внутрь неё, наблюдая, как она кончает снова и снова, он не насытил это желание к женщине, которую не должен желать. После сегодняшнего это чувство тоже не прекратится, однако он всё равно не прекращал делать то, что делал.
И она его не останавливала.
Почти там. Его руки нырнули под её платье, обхватили попку и развели бедра. Она ахнула, обхватив ногами его талию. Её руки держались за его плечи, массируя мышцы напряжёнными пальцами. Она делала это каждый раз, когда он её целовал, и тогда, во время секса прошлой ночью. Ещё одна из многих её особенностей, которая сводила его с ума.
Он помедлил возле её входа, глядя ей в глаза, испытывая нужду. Губы неподвижно зависли над её ртом в ожидании…
Там.
— Вот этот взгляд, Кэм. Просто прекрасен, — прошептал он, накрывая её рот своим и вторгаясь внутрь.
Она вскрикнула, но звук был заглушен его поцелуем. Такая горячая. Её пальцы сжали его плечи, прежде чем схватить в кулак его волосы. О, такая горячая. А затем её пятки впились в его спину, привлекая его ещё глубже внутрь её настолько, насколько это было в человеческих возможностях, и, блин…
Он полностью потерялся в ощущениях. Растворился.
Больше не было никакой размеренности, только неукротимые животные инстинкты. Он оперся рукой о стену и вонзался в неё со всей силы, пока её тело не напряглось, и он не почувствовал, как она сжалась и уплотнилась вокруг него.
Трой был со многими женщинами, но ни одна из них не кончала так, как Камрин. Быстро, лихорадочно, и со всеми этими эмоциями, которые она пыталась сдержать. Кэм заставила его захотеть ждать, балансируя на грани между мукой и облегчением. Доставлять ей удовольствие снова и снова, чтобы просто наблюдать за её таинством.
