Передвигаться в аэросанях оказалась вовсе не так комфортно, как выглядело со стороны. Аппарат то и дело дергался и подпрыгивал на неровностях, а надсадный рев установленного практически открыто двигателя заставлял общаться криком. Проникающий сквозь пулевые отверстия в лобовых стеклах ветер больно стегал по лицу. У Бляйхродта, который вел вездеход, слезились глаза, но фельдфебель в присутствии грозной эсэсовки не смел не то что их вытереть, но даже на секунду снять хотя бы одну руку с руля.
Штурмбанфюрер сидела по правую руку от цепенеющего вояки и упрямо старалась заправить свои длинные волосы под подобранную где-то шапку. Наконец ей это удалось. Облегченно вздохнув, девушка повернулась к вцепившемуся в спинку ее сиденья Бауэру:
— Обер-лейтенант, три вопроса. Первый: ваша кровь чиста?
Бауэр слегка удивился, но твердо прокричал в ответ:
— Я чистокровный ариец.
— Отлично, — штурмбанфюрер удовлетворенно кивнула. — Другим опасно работать с нашим оружием. Вопрос второй — ваш фельдфебель. Он ариец?
— Я ненавижу русских унтерменшей, — выкатив глаза, заявил Бляйхродт. — Регулярно читаю «Майн кампф»!
— Ненавидеть и читать мало, — отрезала девушка. — Мне не вполне нравятся пропорции вашего черепа... Впрочем, выбора у нас все равно нет.
— А еще вопрос, герр штурмбанфюрер? — посмел напомнить Бауэр. — Вы сказали, что у вас ко мне их три...
— Третий вопрос, — фройляйн Вернер подняла глаза чуть выше лица обер-лейтенанта: туда, где в турели трясло в обнимку с пулеметом Хартмана. — Третий вопрос...
Голова ефрейтора вдруг взорвалась россыпью кроваво-красных капель. Обмякшее тело рвануло назад и буквально вышвырнуло за борт.
— ...Третий вопрос отпал, — спокойно сообщила девушка. — Фельдфебель, прибавьте газу. Не то следующий выстрел снайпера достанется вам.
Бляйхродт испуганно сгорбился и выполнил приказ — погнал вездеход вперед с такой скоростью, что, казалось, сани летят над степью.
— Разрешите и мне, госпожа штурмбанфюрер, — снова набрался смелости Эрих, ошарашенный как внезапной смертью боевого товарища, так и полным презрением к ней со стороны спутницы.
— Слушаю вас, обер-лейтенант.
— Мы направляемся в Тингуту с донесением?
— Мы направляемся туда в качестве главной ударной силы вермахта на данном участке фронта.
— Разрешите еще один?
— Слушаю.
— Как вас зовут?
Девушка нахмурилась, потом, видимо, решила, что дерзкий обер-лейтенант просит не так уж много. Как-никак там, в ложбине, он спас ей жизнь.
— Эльза, — ответила штурмбанфюрер. — А вас, обер-лейтенант Бауэр?
— Эрих.
— Хорошее имя.
Аэросани вылетели на очередной пригорок, и Бауэр едва сдержал стон. Перед ними раскинулось поле, до отказа заполненное русскими войсками. Танки, орудия, грузовики, пехота и даже всадники...
— Механизированная бригада Советов, — перекрывая рев двигателя, прокричала в самое ухо лейтенанта девушка. — Похоже, Бауэр, наша дивизия отрезана!
— У нас хорошая скорость, госпожа штурмбанфюрер. Успеем уйти?
— Что вы, обер-лейтенант. Сейчас мы уничтожим весь этот сброд, — совершенно серьезно заявила Эльза.
— Одним пулеметом?!
— Разве я сказала что-то про пулемет? Помогите мне расчехлить орудие. А вы, фельдфебель, сбросьте обороты двигателя.
* * *
Непостижимое спокойствие девушки буквально завораживало обер-лейтенанта. Пусть им суждено умереть — в присутствии такой красавицы Бауэр решил сделать это красиво. Главное, оставить последнюю гранату — для них с Эльзой.
Признаться, чехол поставил лейтенанта в тупик. По крайней мере, раньше офицер вермахта не сталкивался с тем, чтобы орудия зачехляли не грубым брезентом, а тонко выделанной кожей, изукрашенной непонятными надписями и многоконечными звездами. Он даже обернулся к Эльзе, надеясь спросить ее о том, что за оружие установлено на вездеходе, но в ответ получил лишь приказ поторапливаться.
Под чехлом оказался не пулемет и не пушка. Такого устройства обер-лейтенанту прежде видеть не доводилось. Объемистый серебристый кожух соединялся с расширяющейся трубкой большим прозрачным кристаллом. Вот и все орудие...
Штурмбанфюрер СС оттолкнула оторопевшего обер-лейтенанта, протиснулась в турель и крепко взялась за ручки диковинного аппарата. Раструб, который, пожалуй, являлся подобием ствола, начал разворачиваться в сторону скопления русских войск.
— Вам помочь, госпожа штурмбанфюрер? — спросил Эрих.
— Каждый, кто прикоснется к оружию возмездия без допуска, пойдет под трибунал, — сверкнув на Эриха глазами, заявила Эльза. — Ваше дело — отгонять из пулемета мелкие группы противника. Будьте готовы, если у нас не выйдет разогнать этот сброд, взорвать вездеход. Ни мы, ни наше оружие ни за что не должны попасть к русским!
— Слушаюсь!
Между тем русские засуетились. Два легких танка развернулись в сторону замеченного вездехода. Впереди бежали несколько пехотинцев. Вот один из танков слегка довернул башню, опустил ствол автоматической пушки... Высверк. Короткая очередь ушла куда-то дальше, за холм.
— Получайте, ненавистные! — яростно воскликнула Элизабет, нажимая на гашетки.
Выстрела не последовало. Не произошло вообще ничего.
Раструб странного ствола флегматично смотрел в сторону железнодорожной станции. Русские танки продолжали переть вперед, как ни в чем не бывало. Только опередившие их солдаты вдруг стали валиться в снег. Если Эриху не изменяло зрение, некоторых из них словно разрывало изнутри. А Эльза поворачивала раструб аппарата все дальше, в сторону основного скопления войск.
Две, а потом еще три яркие орудийные вспышки впереди дали понять, что русские начали принимать нежданных гостей всерьез.
— Фельдфебель, полный газ! Вниз и вправо.
Русские открыли шквальный огонь. Вездеход словно танцевал, шарахаясь то влево, то вправо. По сторонам рвались снаряды. Тонкий корпус машины периодически вздрагивал, насквозь прошиваемый иззубренным металлом. Однако экипажу везло. Все были живы, хотя Бляйхродту осколок оторвал каблук на сапоге. Бауэру располосовало рукав шинели. Эльза, похоже, вообще была заговоренной от металла. Закусив губу, она болталась на турели и тщетно пыталась прицелиться.
— Не дать им уйти, — бормотала девушка. — Проклятые кочки... Помогите мне, обер-лейтенант!
Не думая о трибунале, Эрих переместился за спину Эльзы, схватился за рычаги немного ниже рук девушки. Прекратить хаотичные рывки раструба оказалось не так легко. Теперь, находясь позади Эльзы, Бауэр рассмотрел перекрестье прицела таинственного оружия, и толстую линзу. Через нее был виден мертвенно-синий свет, который поражал русских. Словно прожектором, Эрих водил лучом по вражеским позициям, одновременно невольно обнимая девушку. Такого наслаждения от уничтожения врагов обер-лейтенант не испытывал ни разу в жизни. Торжество победы сливалось с сексуальным возбуждением — волосы Элизабет пахли хорошими духами, а не вшивыми окопами. Ее волосы щекотали его огрубевшую на морозе щеку...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
