Рядом кто-то пронзительно взвыл, но Бауэру сейчас было не до того. Даже когда винт вездехода перестал вращаться и машина, не закончив очередного виража, замерла, Эрих не оторвался от прицела.
Между тем в рядах русских воцарилась паника, беспорядочная и совершенно бесполезная.
Словно невидимая коса смерти прошлась над их позициями. Шарахались потерявшие седоков лошади. Замолчали орудия. Беспомощно взрыкивали двигателями, но не двигались с места танки. Десяток еще живых красноармейцев попытались найти укрытие в канаве, но удачным движением рук обер-лейтенант достал русских и там. Вспотевшие ладони Эльзы съехали по рычагам наводки чуть ниже, коснулись заскорузлых пальцев Бауэра. Бауэр замер, стремясь продлить это обжигающее чувство единения.
— Хватит, — сказала девушка спустя пару минут и отпустила гашетки. — Все кончено. Пустите меня, обер-лейтенант.
— Извините.
— Мы не на балу, — мрачно усмехнулась Эльза и, помолчав, добавила: — Эрих.
Она все-таки запомнила имя!
— Теперь меня расстреляют? — поинтересовался Бауэр.
— Скорее всего. Впрочем, у вас есть еще один путь. В войска СС, в нашу команду. Я буду ходатайствовать о переводе.
Слабый стон заставил молодых людей обернуться. Увлеченные друг другом, они не заметили, что Бляйхродт сжимает голову руками, словно пытаясь не дать ей лопнуть. Из носа фельдфебеля на руль текли тоненькие струйки крови.
— Отдача, — усмехнулась Элизабет. — Ваш товарищ оказался не такой чистой крови, как мнил. Скорее всего, в его роду имелись евреи.
— Почему вы так решили?
— Строение черепа, — ответила Элизабет. — К тому же карающий луч по-разному действует на представителей разных рас. У русских останавливается сердце, а некоторые словно выгорают изнутри. У евреев взрывается голова. Цыгане сходят с ума. Негров разбивает паралич. Японцы, как правило, пытаются себя убить. И не надо так на меня смотреть: да, мы проводили опыты и на союзниках. Тех, кто больше не внушал нам доверия.
— Я смотрю на вас вовсе не так, госпожа штурмбанфюрер, — прошептал обер-лейтенант.
Девушка подмигнула.
— Только без глупостей. Попытаетесь меня поцеловать — пристрелю.
— Поцеловать? Отчего вы решили, что я намерен совершить столь безрассудный поступок?
— Слишком глупый у вас вид, — заметила Эльза и отвернулась от Бауэра. — Фельдфебель, соберитесь! Все кончено, мы едем дальше. Вытрите кровь.
— Фатти провел ладонью по лицу, тупо посмотрел на измазанные в крови рукавицы.
— Это было ужасно, — сообщил он непонятно кому.
— Наверное. Вы оправились?
— Никак нет. Позвольте выйти на пару минут.
Эльза расхохоталась, и счастливый осознанием пришедшей любви Бауэр — вместе с ней. Бляйхродт спрыгнул в снег и исчез за кормой вездехода.
— С фантастической победой вас, фройляйн, — поздравил Эрих, лишь бы что-нибудь сказать, пока они не двинулись навстречу новым опасностям. — Целая бригада русских!
— И вас, обер-лейтенант, — отозвалась девушка. — Только перестаньте причитать. Вам не к лицу.
— Она неожиданно резко придвинулась к Эриху и поцеловала его в губы — мимолетно и нежно, так, что почти нельзя было понять, случилось это или нет.
— А как же...
— Молчи! — приказала она.
* * *
Бауэру самому пришлось сесть за руль — Бляйхродта все еще трясло после пережитого. В полном молчании они пересекли место невиданного побоища. Обер-лейтенант старался объезжать мертвых, но тех было слишком много, и время от времени машина неприятно подпрыгивала.
— Меня мучает один вопрос, — признался наконец Бауэр. — Почему, имея такой устрашающий излучатель, рейх применил его только сейчас?
— Должно быть, вы невнимательно слушали последнюю мюнхенскую речь фюрера, — покачала головой Эльза. И наставительно процитировала: — «Моя практика — применять новое оружие только тогда, когда старое становится фактически бесполезным!».
До Тингуты добрались без помех — буквально долетели по гладкому снежному полю. Возле железнодорожного переезда перед вездеходом выросли из сугробов четверо солдат и унтер-офицер. Позади них из-за кирпичного завала прямо в лоб прибывшим смотрел ствол двадцатимиллиметрового зенитного автомата. Бауэр поторопился убрать газ и остановиться.
— Стоять! Документы!
Эльза привстала и распахнула парку, продемонстрировав на правой петлице две вышитые серебряной нитью руны «зиг», а на левой — четыре квадратные «шишечки» штурмбанфюрера:
— Вы действительно хотите проверить у меня документы?
Потрясение, которое отразилось па лицах солдат, было красноречивее слов.
— Э-э-э... Фрау...
— Фройляйн! — раздраженно поправила госпожа штурмбанфюрер. — Кто старший караула? Мне нужен провожатый до штаба дивизии.
Примыкавший с юга к станции поселок больше напоминал обитель призраков, чем жилище людей. Прогоревшие и рухнувшие кровли, исхлестанные пулями печные трубы. Ни одного целого окна. Стены с проломами от снарядов.
Посреди улицы стояли столкнувшиеся лоб в лоб две кучи металла, не так давно бывшие советской самоходкой и немецкой «четверкой»12. Объехать этот «памятник» Бауэру удалось далеко не сразу.
Солнце по-прежнему не показывалось. Мрачный, свинцового цвета небосвод низко висел над развалинами. Под ним рефлекторно хотелось согнуться, скрючиться, чтобы не удариться головой. Эриха поразило полное отсутствие в поселке какой-либо живности. Ни птиц, ни кошек, ни собак.
Местных жителей обер-лейтенант тоже не увидел, за исключением сидевшей на пеньке согбенной годами и замотанной в тряпье старухи. Если бы не колкий взгляд из-под прихваченной платком копны седых волос, Эрих принял бы ее за окоченевший труп.
* * *
Когда вездеход замер перед обуглившимся фасадом хлебной лавки, в подвале которой ныне квартировал штаб 29-й моторизованной, поглазеть на это зрелище сбежались все, кто только мог.
— Фельдфебель! — позвала успевшая покинуть машину Эльза.
— Да, госпожа штурмбанфюрер? — голова Бляйхродта появилась над турелью.
— Если кто-нибудь в мое отсутствие попробует забраться в вездеход, пристрелите его без всякой жалости.
Фельдфебель кивнул, исчез и тут же снова появился. Но на этот раз уже с пистолетом-пулеметом. Зеваки на всякий случай попятились.
— Обер-лейтенант, за мной, — Эльза растолкала часовых у входа в подвал и скатилась по ступеням вниз. Бауэру ничего не оставалось, как последовать за своим новым командиром.
В помещении штаба дивизии оказалось неожиданно мало народу. В одном углу кучковались пятеро радистов, в другом, рядом с молчащим телетайпом, полушепотом о чем-то беседовали снабженцы и двое-трое адъютантов. У дальней стены тарахтел генератор, питающий током две тусклые переносные лампы под потолком. Седой обер-фельдфебель неистово молотил по кнопкам печатной машинки, а напротив него нахохлившейся вороной сидел замотанный в женскую шаль офицер. По фиолетовому канту на фуражке Бауэр узнал капеллана.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
