сам — душа не пропащая. Но, что для меня важно — не стал юлить, что-то выдумывать. Мог и вовсе ответить, что не мое то дело, да и все. И я отстал бы и… отношения накалились бы. А мне очень много чего придется поведать боярину. В том числе и в вопросах экономики и промышленности. Менять в России нужно невероятно сколько всего.
На самом деле, при принятии закона «о гербовой печати» банально встал вопрос денег. Я предлагал те деньги, что будут собираться с такого сбора направить на своевременное обеспечение чиновников, прежде всего, дьяков. И моя идея была поддержана. Вот тут и обозначился вопрос, каким дьякам. Чье ведомство более нуждается в дополнительном финансировании.
Ха… дополнительном. На самом деле, дьяки получали в лучшем случае выход хлебом. Оплата их труда уже не проводилась по некоторым ведомствам несколько лет. Например, в приказе иностранных дел. Или сами бояре, которые занимали те или иные посты, «кормили» своих подчиненных, или те кормились ото всюду, где только придется.
И мы, ну, пусть я, хотим снизить коррупцию не в разы, но хотя бы немного. Да, берут все, если только занимают те должности, кому взятки дают. Таксы даже есть. Дашь столько-то, так в течение месяца получишь ответ. Ну, а больше, так и раньше. И это не считается чем-то плохим. Это норма. Ну и власть думает, что раз чиновники находят с кого содрать, то почему бы не содрать с чиновников.
Скоро государь отправился на тренировку. И это надолго. Сперва полчаса или больше верховой езды, потом полтора часа фехтования. По моему наущению, Ромодановский нашел для Петра Алексеевича хоть какого учителя фехтования. Испанский идальго Педро де ла Касс, по крайней мере, он так представился, принялся учить русского царя искусству владения шпагой. Кстати, сабелькой Петр тоже машет.
Ну и я с испанцем периодически становлюсь в пару. Он так себе мастер. Но где-то по верхам нахватался дестрезы. Для начального уровня подойдет.
У государя очень дрянной иммунитет, как я узнал. При мне он болел только раз, и не значительно. Но в целом болеет часто, да все простудными. Так что своей задачей я поставил еще и подправить здоровье Петра Алексеевича. Теперь в рационе царя стабильно присуствуют витамины в виде фруктов, даже экзотические апельсины из Персии употребляет. Ну и много занятий проходит на свежем воздухе, как правило, в форме подвижных игр или тренировок.
— Чаю хочу! — прорычав, словно медведь, сообщил мне о желании меда Федор Юрьевич Ромодановский. — Нешто к вечеру зябко становится. Кабы дожди сильно не ударили, да наши занятия не прекратили.
Чай — роскошь. Его можно только боярам да царям. Нет, купить в Москве чай не представляет никакого труда. Вот только цена на него… весьма высока. Стоит ли оно того? За месяц на чаях пропивать корову, ну и с парой куриц в придачу? Да лучше я цикория попью, да кишечник почищу. Ну или обжарю ячменя. Кофе пока — еще более редкий напиток, чем чай.
Для меня, как человека, который чаи гонял в прошлом по нескольку раз за день, это не приемлемо. Ну не могу я за скрученные листья выдавать рубль, разве что, если хоть заварок на десять хватит.
Но мне показывали статус. А я и не против. Пусть показывают, а я чайку попью. Правда, зеленого, но попью.
Боярский чай — это церемония. Не такая, как в Японии. Тут иначе, как и русская душа — на распашку. К чаю несли ну очень много всего. Раз пьешь такой дорогой напиток, то изволь ватрушки медовые испробовать, да крендельки сахарные, баранки. И… варенье. Вряд ли варят его на сахаре, только на меду. И это также статусное лакомство. Вообще любая сладость — это статус.
Ромодановский горделиво наблюдал, как все это съедобное богатство выносят и ставят на стол. А я думал, какие средства на такие столы уходят: собственные боярина, или же все же он то и дело, но залазит в кубышку государеву? Нужно пересчитать, сколько монет осталось. Это не сложно. Их должно быть не менее четырех с половиной тысяч. Еще очень много. Но мы же еще и первый этап строительства не завершили.
— Могу спросить тебя еще, Федор Юрьевич? — осторожно поинтересовался я, когда мы сидели и пили чай.
Ромодановский кивнул.
— Нарышкины ту свару устроили, кому за мое предложение серебро собирать? — я не отказался от своих намерений узнать все обстоятельства.
Это первое мое дельное предложение. Нужно понимать, как иные будут встречаться в боярской среде и стоит ли вообще пробовать проводить некоторые реформы сейчас. Хотя бы и такие, не системные, но полезные.
— Они, сучье пле… — Федор Юрьевич осекся.
Боярин посмотрел на меня, но я сделал вид, что не услышал. Впрочем, так же разделяю мнение, что Нарышкины — зло для России. По крайней мере, некоторые из них, прежде всего, Афанасий Кириллович. Помню я, что он приказывал меня убить. Месть зреет…
— Ты не слышал того, что я изрек! — требовательно сказал князь.
— Не слышал чего? — состроив серьезное выражение лица, спросил я.
— Вот так оно и верно, — удовлетворенно заметил Ромодановский.
Боярин отбил из чашки по типу пиалы чай, зажмурил глаза от удовольствия. Люди, которые не пробовали чего-то большего, наслаждаются даже не самого лучшего качества чаем. Мне именно этот напиток такого удовольствия не приносит. Но и не отвращает.
— Егор Иванович, а жениться ты когда собираешься? — в какой-то момент, поймав меня с набитым ртом, спрашивал Фёдор Юрьевич Ромодановский.
Вопрос застал врасплох. Но пока я вынужденно пережёвывал изрядный ломоть ветчины, было время подумать. Возраст я свой определил, как двадцать с половиной лет. Для мужчины не такие и лета, чтобы жениться. Это незамужняя девушка в двадцать — трагедия семьи.
Однако, определяют люди, когда уже пора обзаводиться семьей не только исходя из количества прожитых лет. Важен и статус. Стал главой семьи, ну или главным наследником достояния отцовского — будь добр обвенчаться.
Или стал полковником, да еще и наставником самого государя… А еще и небедным человеком, главой рода, с поместьем… Да по всем нынешним понятиям, со мной что-то не так, если без жены живу. Пора уже определяться с невестой. И только Бог ведает, чего мне стоило отвлечь царя от идеи меня женить. Он, мол… «ведаю, какие девки должные быти и яко их ляжки полнити». С таким подходом, даже и без Анны, я
