такая уж и огромная Голландия. Маленькая Голландия, если не учитывать её колонии, которые находятся на самоокупаемости.
Так что нам нужно зарабатывать. Пусть бы и войной на юге. Пара крупных городов, если разграбить, то уже можно пополнить бюджет на половину.
Однако, я отмёл идею помогать европейцам напрямую, но решил, что выполнить свои союзнические обязательства необходимо. Причём, сделать это не так, как в иной реальности поступила Софья Алексеевна, направляя неподготовленное войско в Крым во главе с Василием Васильевичем Голицыным.
— А не для того ли ты учения превеликое удумал? — догадался Ромодановский.
— Для того или нет, но у нас повинно быть воинство, какое мы в урочный час не собирать должны по городам и весям, а призвать и тотчас же узреть его, — говорил я.
Действительно, я провёл совещание с рядом полковников стрелецких полков и полков иноземного строя. Вернее сказать, пригласил их попировать в Преображенское. Ну и собирал их, скорее, даже Фёдор Юрьевич Ромодановский, правда, говорил всё больше я.
Мы договорились выделить из каждого из полков не менее, чем по две сотни бойцов, чтобы провести с ними масштабнейшее учение. Я не столько помышлял о каких-то сражениях и взятии крепостей, сколько попробовать провести элементарное боевое слаживание различных частей и соединений.
Ну и отобрать некоторые полки и командиров, которым можно было бы доверить большое дело. Это было важно ещё и потому, что после бунта началась серьёзнейшая неразбериха и со стрелецкими полками. Растерянность переметнулась в том числе и на полки наземного строя, на рейтарские полки.
И что удивительно, Боярская Дума такими вопросами даже не озадачилась. Утверждение Григория Григорьевича как главы стрелецкого приказа и старшего воеводы произошло буквально две недели назад.
Это вот столько времени потратили в Боярской Думе на то, чтобы согласовать уже ранее согласованный вопрос о назначении Григория Григорьевича Ромодановского. Каждая политическая сила стремилась хоть что-то урвать с клана Ромодановских за то, что их представитель становился головой Стрелецких приказов и еще и главным воеводой России.
— Как бы мы ещё успели подготовить линейных пешцев… — выразил надежду Фёдор Юрьевич Ромодановский.
— Так потому-то и хватит нам чаёвничать, боярин! Давай выводить на учебные площади стрельцов. Пора сравнить, кто лучше всего линейную науку осваивает! — залихватски заметил я.
Очень странные у нас отношения с Ромодановским. Словно бы оба мы бояре. Может, я только чуть-чуть младше возрастом, хотя по виду так оно и есть. Но в этой истории этот человек наверняка покажет себя точно не хуже, чем в иной реальности. Насколько будут внедрены новшества, посмотрим. В этом деле крайне не хватает жесткой руки самодержца. Но уже набирает ход процесс. От малого к большому.
А пока за работу. Нам категорически не удаётся даже со стрельцами организовать плотное каре. А без подобного построения идти и воевать войску, преимущественно состоящему из кавалерии, категорически нельзя.
Так что всю вторую половину дня я только и делал, что тренировался сам, логикой и какими-то обрывочными знаниями из будущего выстраивал систему обучения.
А вечером меня ждал плотный обед и вожделенная женщина. Нет, я её не отдам даже отцу, даже если мне придётся стоять против пяти тысяч его степных воинов. Но поговорить с тестем необходимо.
Тут же важно, чтобы он признал в Анне свою дочь. И это будет крайне сложно, так как она всё-таки христианка. Но ведь можно её не признавать в своём, мусульманском мире, но при этом выдать хоть какую-то бумагу, подтверждение, что не забыл о своей старшей дочери.
И тогда выходит, что это не я делаю милость Аннушке, выбирая её в жёны. А это она — княжна… Если бы только получилось привести этого ногайского бея под руку русского царя, да с признанием его титула… так и вышло бы, что Анна, действительно, княжна.
Нужно будет тщательно проработать и то, что я буду говорить своему тестю, и то, чем буду его одаривать. Может быть, и получится как-то повлиять.
* * *
Москва
17 августа 1682 года
Я смотрел, как покидают Москву многочисленные обозы. Стрельцы уходили на Восток. Недовольные, то и дело бросающие злобные взгляды на любопытствующих москвичей. Но они не были казнены. Пусть бы порадовались уже этим фактом.
Конечно, происходящее в некотором смысле авантюра. Ну дойдут они до Нижнего Новгорода, потом на Казань, в сибирские городки, каждый отряд в свой. А как встречать будут местные власти? На кой ляд им эти стрельцы? И бунт возможен, и дезертирство.
Уходили стрельцы еще и с некоторыми консультациями, как себя вести с местными. Может удастся создать из тунгусов и других народов воинские подразделения для помощи в отражении атаки маньчжуров.
И тогда на месте должен появиться Голицын, которому и предстоит доказать свою состоятельность и заключить мирное соглашение. Амур должен стать русским! И нам необходимо иметь место для военно-морской базы. Да, на будущее, может и чтобы строить там корабли лет так через двадцать. Но место должно быть.
В Москву я прибыл, чтобы увидеться с родными и посмотреть, как идут работы на предприятиях Стрелецкой Корпорации. Нам просто необходимо было создавать обувные и текстильные мануфактуры, а лучше, так и заводы. Обмундирование новых рекрутов обходится в очень серьезные деньги и закупается в Европе. Ну как же допустить, чтобы такие деньги уплывали в Голландию и Англию!
Но сперва я решил посетить Кремль, и то мероприятие, что состоялось перед отправкой стрельцов на Восток.
— Несите православие, крестите поганцев и там, где будет православный крест стоять, там и правда будет! — буквально полтора часа назад увещевал всех патриарх Иоаким.
Очень надеюсь, что к такому посылу уходящие на границу с Китаем русские люди не особо прислушаются. Кому можно, я вложил в голову, что насильно мил не будешь. Нельзя навязывать свою религию, когда вот-вот разразится война.
Тут нужно тоньше работать, на противовесе с репрессивной политикой маньчжуров. А то увидят в русских только лишь завоевателей, так и кормовой базы лишат. Без торговли с местными и ясака выжить будет сложно. Слишком много воинов отправляется в те края, некому хлеб сеять, чтобы такую ораву прокормить. Тут либо помощь со стороны местных, либо вовсе никак.
Вместе с этими стрельцами отправлялись и те, кто их сопровождал. Порядком пяти сотен стрельцов и бойцов полков наземного строя уходили в Сибирь. Нехотя, но ничего не поделать. Россия необъятная, служилые люди нужны во всех уголках страны.
Если для проявившихся и осужденных главной мотивацией было искупить свою вину и вернуться
