Вышинский: Привлекли настоящих виновников или кого-нибудь к ответственности?
Князев: Нет, был привлечен, кажется, мастер Николаев.
Вышинский: А его судили?
Князев: Судили.
Вышинский: А он был виноват?
Князев: Нет.
Вышинский: На машиниста Федорова свалили вину?
Князев: Свалили.
Вышинский: 18 января 1936 года на станции Чумляк было организовано крушение поезда № 910 по вашему заданию?
Князев: Да.
Вышинский: Значит, вывод можно сделать такой, что вы не только организовывали крушения, но вы, используя положение начальника дороги, составляли заведомо неправильные документы, которые вводили в заблуждение органы расследования и суда. Правильно?
Князев: Совершенно правильно.
Вышинский: Правильно ли, что в 1935 и 1936 гг. было убито 63 человека и ранено 154 человека в крушениях, непосредственно вами организованных? Эти цифры вы подтверждаете?
Князев: Я подтверждаю.
—
По просьбе государственного обвинителя тов. Вышинского подсудимому Князеву предъявляется фотоснимок письма господина X…… полученного Князевым в августе 1936 года. Князев, ознакомившись с фотокопией, признает, что это действительно фотокопия с того самого письма, которое им было получено от господина X….. в августе 1936 года и написано почерком господина X…..
Далее тов. Вышинский зачитывает выдержки из приобщенного к делу подлинного письма, помеченного 15 декабря, адресованного И. А. Князеву. Указанное письмо предъявляется подсудимому Князев у, который признает, что это письмо написано господином X….. и получено им, Князевым, от господина X….. в 1931 году.
—
Вышинский: Это письмо у вас находилось?
Князев: Да.
Вышинский: Так вот теперь мы можем считать документально подтвержденной вашу деятельность с этим господином X….. не только на основании ваших показаний и показаний Турока, но и на основании документов, имеющихся в наших руках.
Вот эти господа давали вам установки на случай войны?
Князев: Да.
Вышинский: О чем шла речь?
Князев: О поджоге воинских складов, о поджоге пунктов снабжения воинских поездов и, насколько помню, в октябре, когда был у меня разговор с господином X…… он упорно ставил вопрос о том, что «мы ставим задачу не только поджогов, но, если потребуется, даже и отравления воинских вагонов, которые предназначаются для посадки в них воинских эшелонов».
Вышинский: Отравления, чем?
Князев: Бактериями.
Вышинский: А потом эти вагоны наполнять людьми, заражать людей; люди заболевают и умирают?
Князев: Да.
Вышинский: Он обещал, что эти бактерии доставят в нужное время?
Князев: Да.
Вышинский: Какой смысл был его разговора с вами на случай войны, в то время…
Князев: По данным, которые он имеет, неизбежна война между Японией и СССР.
Вышинский: Когда?
Князев: В ближайшее время.
Вышинский: Вы вчера признали, что от японской разведки получили 15 тысяч рублей через Турока?
Князев: Да.
—
Подсудимый Князев дает показания, что полученные им 15 тысяч рублей он распределил между членами своей троцкистской организации: Долматовым, Левиным, Щербаковым, Бочкаревым.
—
Вышинский: Когда господин X….. с вами разговаривал – дайте мне такие-то сведения, а это были сведения шпионского характера, то он не предлагал вам денет?
Князев: Он мне говорил: имейте в виду, что мы очень помогаем троцкистской организации.
Вышинский: Следовательно, работа эта оплачивается?
Князев: Да.
ДОПРОС ПОДСУДИМОГО ТУРОКА
Председательствующий: Подсудимый Турок! Когда и кем вы были завербованы в троцкистскую антисоветскую организацию?
Турок: С 1934 года начальником Уралвагонстроя Марьясиным.
Председательствующий: Какие на вас были возложены обязанности?
Турок: Создать организацию из троцкистов и прочих элементов, какие могут помочь в борьбе с партией и правительством, для организации разрушительной работы на Пермской и на Южноуральской дорогах.
Председательствующий: Какую должность вы тогда занимали?
Турок: Заместителя начальника эксплоатации.
Председательствующий: Какую же работу вам пришлось проводить в течение последних лет по линии троцкистской организации?
Турок: Я завербовал ряд людей: Алексина, Бурлакова, Мейерсона и Долматова.
Председательствующий: От кого непосредственно вы получали указания о троцкистской антисоветской вредительской работе на транспорте?
Турок: От Марьясина. В марте 1935 года я получил подтверждение о нашей вредительской диверсионной работе от Пятакова, который в это время был у вас в Свердловске. 14 сентября 1935 года я был в Москве в комиссии НКПС по утверждению нового графика движения поездов. 15 сентября Лившиц вызвал меня к себе и сказал, что сейчас вредительская и диверсионная работа должна сводиться к срыву нового графика движения поездов. Кроме ухудшения работы транспорта это окажет влияние на зарплату рабочих и будет дискредитировать руководство Кагановича.
Председательствующий: Конкретно указания об организации крушений Лившиц давал?
Турок: Да. Он сказал, что хорошо, если бы могли организовать крушения с человеческими жертвами.
Председательствующий: Вы не интересовались, почему нужно обязательно с человеческими жертвами?
Турок: Я не интересовался потому, что то же самое, более подробно, мне говорил и Марьясин, мотивируя это необходимостью вызвать озлобление против правительства.
Председательствующий: Сколько крушений было организовано участниками вашей троцкистской организации?
Турок: Я знаю, примерно, около 40 крушений.
Председательствующий: За какой период времени?
Турок: С конца 1934 года и по день моего ареста.
Председательствующий: Были человеческие жертвы?
Турок: Были. Главным образом, в товарных поездах среди людей, обслуживающих эти поезда, и, кроме того, в пассажирском поезде.
Председательствующий: Сколько было там жертв?
Турок: Один убит, 5 тяжело ранены и 15 легко ранены.
Председательствующий: Ваша контрреволюционная троцкистская организация занималась подготовкой террористических актов?
Турок: Да. Осенью 1934 года через Свердловск должен был проехать Молотов, и член троцкистской организации, связанный с Мрачковским, Бурлаков лично готовил против него террористический акт, который не состоялся. От Бурлакова я узнал, что им подготовлялся террористический акт и против Кагановича в феврале 1936 года. В качестве непосредственного исполнителя этого акта он привлек некоего Михетко, который являлся японским агентом.
Председательствующий: Ваши показания о своей связи с японскими разведчиками господином X…… господином У…… «Георгием Ивановичем», вы подтверждаете?
Турок: Подтверждаю.
Председательствующий: Сколько вы получили денег за вашу работу в пользу японской разведки?
Турок: В январе 1935 года мне принесли 35 тысяч рублей.
Вышинский: Вы говорите о крушении, когда был убит один, тяжело ранено пять, а легко…
Турок: 15.
Вышинский: Это было 26 апреля 1936 года?
Турок: Да, между станциями Свердловск-пассажирская и Свердловск-сортировочная.
Вышинский: По вашему указанию?
Турок: По нашему заданию осуществлял Перро, начальник дистанции пути, и дорожный мастер Попов.
Вышинский: Крушение в марте 1936 года на перегоне Свердловск-пассажирская – Свердловск-сортировочная поезда № 756, в результате которого были жертвы, организовано по вашему заданию?
Турок: По нашему.
Вышинский: Практиковали вы также способ обвинять неповинных людей, на них сваливать?
Турок: (Долго молчит.)
Вышинский: Напомню вам случай: 30 сентября 1935 года на станции Монзино, поезд № 930.
Турок: Я припоминаю, да. Там дежурный по станции Жернов хотел использовать неопытность стрелочницы Заякиной.
Вышинский: На нее свалил?
Турок: На нее хотел свалить, но не вышло.
ДОПРОС ПОДСУДИМОГО РАТАЙЧАКА
Суд переходит к допросу подсудимого Ратайчака, бывшего начальника Главного управления основной химической промышленности.
Тов. Вышинский задает ряд вопросов, выясняющих некоторые моменты биографии Ратайчака. В частности, на допросе 2 октября Ратайчак показал, что он немец и родной его язык немецкий, а в анкетах, относящихся к 1920–22 гг. и позже, указывал – поляк, родной язык польский.
