«Ну давай…»
И опять сползают.
«Давай, сынок!»
И опять.
«Еще раз…»
И снова.
«Давай же, помоги мне — давай…»
И наконец руки Джайпа опускаются, падают в отчаянии.
Ноги Джуниора остаются неподвижными. И они точно в том же положении, что и раньше, на мой нетренированный взгляд.
Какое-то время ничего не происходит. Но мы хорошо слышим неровное, свистящее дыхание Джайпа. Этого я совсем не помню — может быть, наша рабочая система связи и наладонник вообще не пропускают неречевые частоты?
Внезапно все приходит в бешеное движение. Картинки на экране дергаются, мелькают, подпрыгивают, вращаются, когда он хватает, тянет, толкает, отбрасывает. Пытаясь развалить кучу, разобрать ее, растащить на отдельные предметы, но только ничего, совсем ничего не выходит — каждая вещь сама возвращается назад в проклятую кучу, словно бы притянутая магнитом.
А потом он отпрянул. Отступает, пятится, но одна его рука остается там, похоже, зацепилась за что-то острое (но костюм не был проколот!), и вдруг его резко отпустило.
Назад, назад, панорама отъезжает, и я опять вижу торчащие из кучи ботинки, и прищуриваюсь, и приглядываюсь изо всех сил — это что, другие ботинки? Совсем незнакомые? Джайп отступает, пока не ударяется спиной о стену, и тогда он начинает панически метаться, потеряв самого себя…
… А после он все-таки покидает это ужасное место. Чтобы отчаянно позвать меня на помощь, хотя и знает, должен знать, что я не помогу, не стану вмешиваться в процесс естественного отбора, и паника — совершенно явная, очевидная паника — не оставляет его и гонит вперед.
Он добирается до конца коридора.
Что было дальше, я знаю лучше всех и машу рукой Карлу:
— Выключи!
Не хочу смотреть, это я уже видела собственными глазами.
С меня достаточно.
И с остальных тоже. Оказывается, никто уже не смотрит это видео, кроме меня. Голубка снова закрыла лицо руками, а Карл зажмурился. Как будто бы можно так просто, заблокировав визуал, отгородиться от ужасов жизни и смерти.
Я хватаю пульт и сама вырубаю экран. А потом сползаю на пол и утыкаюсь головой в колени. Дьявольщина! Ведь Кудесница все-таки была права. Она была чертовски права. На корабле действительно есть С-технология, и это единственная штука, которая все еще работает. Это СТ посылает ту слабую сигнатуру, которая и приманила меня сюда…
А потом СТ убила Джуниора.
И Джайпа.
А если бы я сунулась в рубку, убила бы и меня.
Неудивительно, что Кудесница сбежала без оглядки. Ничего удивительного в том, что она решила выдать всех нас. Никто не поверил ей, а она считала, по личному опыту, что нам никогда, никогда не одолеть это крушение… И я уже начинаю думать, что и в этом Кудесница права, но поток моего покаяния прерывает одна мысль.
Вскочив, я опять включаю экран и среди информации, снятой с костюма Джайпа, нахожу его карту крушения. Я знаю, он всегда держал свою систему на автомате, так что на карте уже имеется ходовая рубка. Я вызываю карту внешнего корпуса, совмещаю с ней интерьерную карту Джайпа… Вот оно, теперь все ясно как день.
Наш зонд — наш застрявший зонд — прижимается к чему-то, что находится прямо перед шлемом Джуниора. Перед самым его визором.
А я-то беспокоилась, что случится, если С-технология вдруг вырвется в пространство… а оно всегда так и было. С тех пор, по крайней мере, как я нашла это крушение.
Наше пространство в порядке — значит, СТ можно взять.
Карл наблюдает за мной.
— И что ты теперь собираешься делать?
Но только это не Карл говорит. Это голосом Карла со мной говорит моя жадность, о которой я думала, что ее не было и нет у меня… Но всякого можно поймать на особый крючок.
— Я не знаю, что делать, — отвечаю я ему. И ей. — Даже представления не имею.
Я возвращаюсь к себе, сажусь на кровать и смотрю в портал. К счастью, отсюда не видно отдаленного крушения.
У меня нет никаких идей, нет энергии и уже нет времени.
Кудесница со своей кавалерией скоро окажется здесь, и у меня отберут крушение. Конфискуют во имя интересов правительства, я уже никогда его не увижу.
На том моя карьера и закончится.
Больше никаких дайвингов, путешествий через полгалактики.
Совсем ничего.
Думаю, я задремала, потому что обнаружила себя глядящей в лицо Джуниора за визором его шлема. Глаза его двигаются, но медленно, так невыносимо медленно, что я сразу понимаю: он все еще живой там, в мертвом корабле, но только голова его — в ином измерении.
И я знаю с такой же уверенностью: парня ожидает долгая мучительная смерть, если я не помогу, и поэтому хватаю острый обломок металла — прямо голыми руками (это сон все-таки) — и резким взмахом вспарываю боковину его костюма.
Спасая его.
Проклиная его.
Обрекая на гораздо худшую смерть, чем ему предстояла.
Я пробуждаюсь рывком, едва не ударившись головой о стену. Дыхание вырывается из груди короткими толчками. Что если этот сон подсказывает мне истину? И парень еще жив? Но если он действительно жив, все равно я не могу ничего для него сделать.
Абсолютно ничего.
Кроме как разделить ту же участь.
Если я полезу в эту кучу и попытаюсь освободить его, меня неизбежно затянет, как и Джуниора. Как и любого другого, кто залезет туда.
Я закрываю глаза, но боюсь опустить голову на подушку. Боюсь заснуть, не хочу видеть снов. Это будут сплошные кошмары про С-технологию… хуже, гораздо хуже тех, что я видела в детстве…
И вдруг дремота слетает с меня.
Я открываю глаза, я думаю: это корабль «Дигнити».
Корабли «Дигнити» имеют технологию невидимости, если их, конечно, давным-давно не ободрали. Кудесница много рассказала мне про СТ, и теперь я знаю: на нашем корабле она точно есть. И я знаю, что это оригинальная версия пятитысячелетней давности.
НАСТОЯЩАЯ невидимость, и она имеет НАСТОЯЩУЮ цену.
И я могу застолбить это крушение за собой, подать заявку. Теперь уже нет смысла беспокоиться о пиратах, хранить полную секретность, как было с прежними крушениями. Это время ушло, оно позади.
Я встаю и начинаю мерить шагами свою компактную каюту.
Подать заявку — дело почти неслыханное в среде свободных дайверов. Мы скрываем местоположение наших любимых крушений, держим наши лучшие дайвинги в секрете от пиратов, и от других дайверов, и от правительства тем более.
Но в это крушение я больше нырять не стану — никогда.
И никто из моих людей — тоже.
Так какая разница, если даже узнает вся Вселенная?
Когда заявка будет утверждена и «Дигнити» станет моей собственностью, я вправе получать солидную арендную плату с каждого, кто пожелает произвести в нем собственные раскопки. С любого, кто готов на это, невзирая на риск отдать концы почти сверхъестественным и чрезмерно долгим способом. А сюда народ слетится тучами, как дважды два четыре.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
