движениям, и мне даже показалось, что я вижу ее будто в замедленной съемке – как в рекламе шампуня.
– I don’t want a lot for Christmas, there is just one thing I need…[31]
Какой голос! Нежный, теплый, обволакивающий. Я застыл в углу сцены, словно карп-невидимка.
Лали прекрасно держалась на сцене, и мне оставалось лишь задаваться вопросом: может быть, юных почтограбцев учат этому в школе?
Подойдя к краю сцены, она вдруг сорвала колпак Санта-Клауса с головы одного из зрителей и сама его надела. Это озорство вызвало очередную волну аплодисментов. Лали, улыбаясь, кружила по сцене. Она знала слова наизусть, ей даже не нужно было смотреть на экран.
– All I want for Christmas is you![32] – И тут она указала на меня.
Беда пришла откуда не ждали. Я сразу понял, что это «you» обращено ко мне. Я-то наделся, что буду просто подпевать, а она приглашала меня исполнить следующий куплет.
Сбежать я уже не мог… Можно, конечно, было бы сделать вид, что я не заметил ее жеста, притвориться, будто я внезапно ослеп. Так ведь случается? Я слышал, что некоторые даже седеют от ужаса. Я машинально коснулся своей головы: что, если мои волосы тоже побелели?
Но тут Лали потянула меня на авансцену – с силой, которой не ожидаешь от хрупкой девушки. Наверное, в школах Почтограбска обучают и греко-римской борьбе.
Лали вытолкнула меня к микрофону. Какая-то часть моего рептильного мозга знала, что делать, и я начал озвучивать слова, которые появлялись передо мной на экране.
Мне казалось, что все идет неплохо – пока я не заметил, с каким изумлением смотрит на меня Лали. То, что я считал пением, было больше похоже на придушенный шепот. Публика наклонялась вперед, чтобы хоть что-то расслышать. Я перехватил насмешливый взгляд Антуана и услышал, как хихикает мадам Капюшон, предвкушая победу.
Этого оказалось достаточно, чтобы пробудить таившегося во мне артиста. Я и не подозревал о его существовании, но он был тут как тут. Покрепче сжав микрофон, я запел громко и отчетливо:
– Oh baby, all I want for Christmas is you, you baby.
Толпа разразилась овациями, взбудораженная внезапным поворотом моего выступления. Кажется, я даже различил несколько «браво» и «ура», но, возможно, мне это лишь померещилось.
Я брал опасно высокие ноты, но это никого не смущало. Настало время для танца, и я начал раскачиваться, как сводный брат Снуп Догга и Элвиса. Я был в ударе, меня было не остановить. Я знал совсем немного танцевальных движений, но тело, вырубив мозг, захватило пульт управления – я исполнял диско-вращения, изображал руками волны и совершал пробежки из стороны в сторону – как балерина на спидах.
Лали присоединилась ко мне, от нас буквально сыпались искры.
На волне адреналина я пригласил на сцену зрителей. Николя взял на руки Анжелику и усадил ее на трон Санта-Клауса, стоявший на сцене. К нам присоединились мэр и еще несколько смельчаков. Теперь у нас была целая группа подтанцовки.
Песня завершилась мощным финальным аккордом. Мы с Лали устроили настоящий батл из безумных «оу» и «йе-е-е».
Пока не добрались до последнего:
– All I want for Christmas is you!
В этот момент Лали подала знак отцу, и он нажал на кнопку. Я не знал, что должно произойти, но позже газета Почтограбска назвала это «гвоздем программы». Публику накрыл дождь из разноцветных шариков – зрители были покорены одной из лучших рождественских караоке-постановок за все время существования этого конкурса.
Атмосфера, царившая в мэрии, никогда еще не была такой праздничной.
44
Танцпол теперь был захвачен местными версиями Джона Траволты и Умы Турман. Все танцевали и веселились. Даже я. После выступления на караоке я чувствовал себя на седьмом небе. Эйфория выжившего, не иначе…
Я наслаждался чувством гордости за себя. Я больше не был бессловесным карпом, я стал величественной акулой, плывущей в океане, который больше меня не пугал.
Я радовался, глядя на все эти счастливые лица вокруг. Анжелика присоединилась к нам на танцполе. Николя крутил ее коляску в такт музыке. Даже Кристаль приятно проводила вечер. Она нашла себе приятеля – белоснежного шпица, похожего на снежинку, который был ниже нее на целую голову.
Танцуя в стиле диско, я вдруг заметил, что психопат Антуан бросает на меня злобные взгляды. Я решил – это из-за того, что он потерпел поражение в караоке, но в то же время мне казалось, что дело не только в этом. Он явно что-то замышлял.
Лали схватила меня за руку и, поднырнув под ней, закружилась, танцуя рок-н-ролл. Не сомневаюсь, что и этому она научилась в местной школе.
Впервые за долгое время я прекрасно себя чувствовал и собирался как следует насладиться вечером. Пусть Антуан, этот бывший уголовник, ненавидит меня, если уж ему так хочется, – мне все равно. Я твердо намеревался наверстать все вечеринки и праздники, которые пропустил в своей жизни. Я открывал для себя чудеса юности и беззаботности.
Зазвучала более медленная музыка. Я обнял Лали за талию с уверенностью, которой сам от себя не ожидал. Запах ее яблочного шампуня щекотал мне ноздри, и я подумал, что больше не смогу съесть ни одного яблока «Гренни Смит», не вспоминая о ней. Присутствие фруктов в моей жизни будет теперь неразрывно связано с рождественской миссией, которую я выполнил.
Я вовсе не был экспертом в чувствах. Скорее, наоборот – еще в детстве я принял решение подавлять все свои эмоции. В глубине души я всегда боялся смерти. Не своей, а людей, которых я люблю. Вдруг я приношу им несчастья?
Однако в этот вечер, 23 декабря, я вдруг захотел освободиться от страха. Разорвать цепи фатализма. Моя командировка заканчивалась на следующий день, и я собирался вернуться домой с контрактом на новую книгу. Возможно, Лали могла бы поехать со мной, увидеть, как я буду обживать новый кабинет редактора в издательстве «Деламар». Я бы вдохновил ее опять взяться за перо, написать новый роман. Плечом к плечу мы бы выступили против ужасного Космо де Бальзанкура, узурпатора и предателя. Жизнь могла быть прекрасной.
Полный решимости, я кивнул сам себе. Сейчас я признаюсь ей в своих чувствах.
– Лали, мне нужно тебе кое-что сказать…
– Ты выглядишь таким серьезным! Все в порядке?
Я вытер пот со лба. Все оказалось гораздо сложнее, чем я ожидал.
– Я хотел бы поговорить с тобой о…
– Это из-за Антуана? Не беспокойся, он немного обидчив, но в глубине души он добряк.
Антуан, этот маньяк и убийца, обидчив? Кто бы сомневался.
