В районе действий 4-го полка полк. Сахарова появилось, перед его уходом из Праги, несколько американских танков. Эти была не боевая часть, а военные репортеры. Они с интересом делали фотоснимки и вносили записи в свои блокноты. Один американский офицер в чине майора, разговаривая с командиром полка, заявил ему следующее:
«Я полагаю, что американское командование проявило бы готовность вести переговоры с вами об интернировании. Я думаю, что ваша боевая активность в Праге против немцев вам поможет в том, чтобы выкупить вас у советского правительства за то, что вы сотрудничали с немцами…»
Это было первой встречей с американцами, от прихода которых в Прагу зависела судьба 1-й дивизии. Об этой судьбе немало говорилось как среди офицеров, так и среди солдат. Единственной надеждой и утешением оставалось упование на то, что когда настанут минуты переговоров с настоящим американским командованием, то тогда, может быть, бойцы РОА встретят больше сочувствия и большее понимание.[149]
В чешских публикациях утверждается, что РОА не сдавало трофейного оружия чешским повстанцам. Отчасти это соответствовало правде и имело свои обоснования. У дивизии был тогда необыкновенно многочисленный состав. Никто не знал ее точной численности. Неустанно к ней прибавлялись вновь прибывшие, беглецы из рабочих и военнопленных лагерей, а также русские добро- вольцы из немецкой армии. Во время пражской военной операции, численность ее состава достигала приблизительно 23.000 человек. Вновь прибывшие не имели оружия. Невооруженные бойцы армии, в большинстве случаев, оставлялись в местах расквартирования в районе селения Сухомасты. Несмотря на это количество невооруженных людей и в самой дивизии в Праге было немалым, поэтому трофейное оружие получали, в первую очередь, именно такие бойцы.
7-го мая вечером пражская радиостанция передавала следующее заявление:
«Чешский Национальный Совет заявляет, что действия генерала Власова против немецких войск являются личным делом этих частей, а Чешский Национальный Совет не имете с ними никакого политического соглашения. Сотрудничество в военных действиях против нацистов осуществляют военные штабы».
Сообщение содержит одну принципиальную неточность. Дело шло о военных действиях не генерала Власова, но о военных действиях генерала Буняченко, а эти сообщения информировали воюющую Прагу о том, что Совет отмежевывался от действий собственного военного командования. Радиопередача была результатом часто бурного целого дня совещания Чешского Национального Совета. О ходе этого заседания будет сказано ниже.
Выслушав это сообщение, командир 1-го полка немедленно отправился на бронемашине в штаб восстания и там обратился к начальнику штаба подполк. Бюргеру с требованием, чтобы это заявление Совета было опровергнуто, как не соответствующее правде. Последний на это сказал ему, что в Праге теперь два командования, военное и политическое, и что штаб, хотя и вел переговоры относительно 1-й дивизии, но против решения Совета военного командования идти не может. На это Архипов ответил, что в таком случае он немедленно выведет весь полк из города. Начальник штаба заверил его, что до тех пор, пока они будут помогать чехам, радиостанция будет продолжать передачу сообщений о РОА. После этого Буняченко послал в редакцию радиостанции следующее сообщение:
«Героические части армии генерала Власова, которые пришли на помощь нашим братьям чехам, продолжают очищать город от немцев».
Передавала ли радиостанция это сообщение, мне не удалось установить.
В ту же ночь в 23.00 часа командир дивизии отдал приказ дивизии покинуть центр города, перейти реку Влтаву и закрепиться в районах мостов Железнодорожного, Палацкого и Ирасека. Приказ не был лишь реакцией на сообщение радиостанции. Он исходил из более глубоких причин, но само решение покинуть Прагу было вызвано, главным образом, действиями Советов, а также других интриг. Относительно этого речь будет ниже.
На ускорение ухода дивизии из города в максимальной мере, однако, повлияло сообщение командира дивизионной разведывательной части о продвижении Красной Армии, которая в то время перешла Крушни Горы и направлялась к Праге.
Итак, на следующий день, 8-го мая рано утром дивизия покинула Прагу и вечером вернулась в район своего первоначального расквартирования в окрестностях селения Сухомасты. Ген. Власов уехал из Праги еще 7-го мая после полудня и к вечеру уже был на месте, которое точно не установлено, но согласно описанию, оно соответствует или замку в селении Литень или в Сухомастах. Там его еще раз посетила группа из трех офицеров от чешского военного командования в Праге, один из которых говорил по-русски со слабым иностранным акцентом. Об этой последней встрече ген. Власова с чешскими офицерами имеется памятная статья лейтенанта Г. офицера 1-й дивизии о разговоре, который слышал из соседней комнаты, ожидая ген. Власова, чтобы подать ему свой рапорт.
Офицеры, один из которых, согласно описанию, был в генеральской форме, просили ген. Власова остаться в Праге вместе с армией и заверяли его, что примут все меры, чтобы никто из членов дивизии не подвергся наказанию, и что после победного окончания войны, в России настанет новая эра и все будет прощено. На это генерал Власов ответил:
«Прощено? Я не прошу никакого прощения. Если все началось бы снова, я вступил бы на тот же путь».
Об этой встрече повествуется также и в рукописи командира 2-го полка, подполк. Артемьева. Согласно его версии делегация объясняла неуспех переговоров кап. Антонова с Чешским Национальным Советом каким-то недоразумением. Об устранении этой ошибки будто бы штаб восстания уже совещатся с ЧНС. Делегация штаба наивно заявила, что ошибка будет исправлена и что чешская сторона принесет извинения.[150]
С вечера того дня пражская радиостанция перестала сообщать что-либо относительно 1-й дивизии и обращалась с призывмаи о помощи только к Красной Армии. Штабу ген. Власова как и составу всей 1-й дивизии стало очевидным, что в ЧНС перевес взяли коммунистические силы, что подтвердило их решение покинуть город.
После ухода дивизии из города произошли бои в таких местах, где до сих пор не было боев, например, в районах города Смихов, Йинонице и Мотол. До этого эти районы находились под контролем 1-й дивизии. Вероятнее всего, что в большинстве случаев это происходило в результате действий немецких частей, стремившихся пробиться на запад.
Прежде, чем исчерпать все прямые источники, повествующие о боевой активности в Праге, и перейти к описанию закулисной стороны политических переговоров и интриг в те дни, мне хотелось бы вернуться еще к двум сообщениям, которые находились в прямой зависимости с восстанием и деятельностью германских учреждений.
Неполное сообщение о деятельности одного из полков 1-й дивизии исходит от заведующего немецким военным архивом в гор. Фрейбурк, д-ра Стала, который будучи раненым, был в 1945-м году прикомандирован офицером к Комендатуре оборонительного района Праги, находящейся на Малостранской площади. Он вспоминает, как один из командиров полка РОА прибыл с отрядом в комендатуру Праги с требованием сложить оружие. Это требование тогда было отклонено. Д-р Стал указывает, что полк этого командира потом занял район города Петршин.[151] Очевидно, дело шло о полке Сахарова, а дальнейшее сообщение находится с данным сообщением в прямой зависимости.
Д-р Крегер также пережил восстание в Праге и его данные дают нам интересную картину внутрипражских кругов СС. Нельзя сказать, чтобы восстание было для них неожиданностью, как и было известно, что некоторые офицеры 1-й дивизии участвовали в конспирации. Появление 1-й дивизии в Праге на стороне чехов, вызвало горечь и разочарование, т. к. командование СС дало жизнь этой армии и ее переход в неприятельский лагерь расце- нивался, как предательство, хотя оно и признавало долю собственной вины; обстоятельства же, при которых 1-я дивизия на это решилась, тоже принимались во внимание.
После инцидента в Козоедах д-р Крегер покинул дивизию и уехал в Прагу к К. Г. Франку, как уже было описано в главе VII. Однако, К. Г. Франк находился в то время у верховного правителя адмирала Денитца во Фленсбурге.
Когда восстание вспыхнуло, д-р Крегер жил в отеле «Алькрон», где был в то время немецкий персонал и который большей частью был занят немецкими вооруженными силами. После 12.00 часов 5-го мая никто уже не мог его покинуть, поэтому «Алькрон» вместе со всеми гостями и персоналом стал готовиться к обороне. В 15.00 часов явился дозор чешской полиции и потребовал, чтобы из отеля было выпущено два офицера чешской полиции, присутствие которых в комендатуре восстания является необходимым. До этого времени в хаосе событий дня никто не знал об их присутствии. Полицейский дозор знал номера их комнат, в которых эти офицеры действительно находились. После короткого переговора, оба согласились гарантировать свободный уход гостей и персонала из отеля, но при условии, что во время следования через Прагу, все они, включая и полицейский дозор, будут служить в качестве заложников. Путь через Прагу до Чернинского дворца длился полтора часа. Чешский полицейский дозор, действительно, воспрепятствовал всем попыткам насилия, а перед входом в замок, который до сих пор находился под охраной сторожевой части СС, члены чешской полиции были отпущены.
