комнату. Не услышав кашляний и стонов, подтянулся и рухнул на пол, но тут же встал на колено, рыская стволом автомата по углам. Тишина. Никого. Осторожно подошел к двери и только сейчас увидел человека на кровати. Спит? Чертова темнота. Дархан, прикрывая луч фонарика рукой, старался нажимать плавно, но это плохо у него получалось.
Человек был мертв. Лицо сплюснуто, челюсть отъехала в сторону. Майка в чем-то буром. Кровь. Что же, черт возьми, такое. Явно не от хлорки. Дархан на всякий случай потрогал шею, затем тремя пальцами, как учили, пытался нащупать пульс на руке. Мертв, несомненно. Осторожно он покинул комнату. Еще одно тело у входной двери. Валяется рядом со стулом, автомат неподалеку. Лужа крови изо рта натекла на куцый половик. Дархан забрал у мертвого стражника автомат. Он уже видел подобное. Тогда, в заброшенной квартире, где закировцев настиг Рой.
Дархан проник в следующую комнату. Сразу трое мертвецов. Багровые лица, верхняя одежда в крови. Еще одна спальня. Здесь он увидел мертвую девушку в нижнем белье. Свернутая шея. На лице удивление. Узкая струйка крови изо рта. В крохотной комнатушке — обнаженная пара. Оба мертвы, оба даже не успели испугаться. Усадьба стала мазаром.
Дархан услышал едва различимые звуки радио. Осторожно отворил дверь в зал. Дархан догадывался, что увидит внутри. В зале на шахматном столике — огромный, мощный приемник. И рядом с ним, в удобном кресле мертвый человек. Что это у него на коленях. Клаксон? Неужто дежурный сигнальщик? Видать следил за радио, но стоило тому замолчать, гудел в клаксон, будя весь дом. Что же он так? Уснул? Не услышал? Дархан осмотрел каждого, всем закрыл глаза. И всякий раз боялся узнать близорукие глаза брата.
Снова и снова Дархан прочесывал усадьбу. Невольно приметил оружие, патроны, все, что могло пригодится. Алмаза тут нет. Увезли? Казнили? Он не нашел его среди мертвых. Выскочил на улицу. Обыскал сарайку, спустился в погреб. Ничего. Пора уходить. Но как уйти без Алмаза.
Из слухового окошка выпорхнула и забила крыльями пятерка вяхирей. Дархан едва не выпустил по ним очередь. Что их спугнуло?
Дархан вбежал в дом, повторно осмотрел комнаты. Теперь, когда можно светить и не бояться, обнаружил еще несколько тел. В сенях за грудой тулупов, полушубков и пальто заметил зеленую приставную лестницу. Коротковата, чтобы достать до слухового окошка. На верхней ступени — крюк. Осмотрев потолок сеней, Дархан заметил кольцо, подцепил его крюком и, потянув вниз, распахнул потолочный люк. Приставил лестницу, но подниматься не торопился. Может швырнуть гранату? Нет, лучше сделать по-другому.
— Бо-ольно… — Дархан едва не нажал на спуск распылителя. Взобравшись на чердак, он обнаружил Алмаза на крохотном, словно для собаки постеленном матрасе. Рука его была прикована массивной цепью к толстой балке. Рядом стояло ведро и кружка с водой.
— Алмаз, брат… Брат! — Обнимая Алмаза, Дархан и не заметил, что делает тому больно, выворачивая скованную руку.
— Я сейчас, я сейчас… — спустившись, Дархан притащил примеченные в усадьбе лом и топор.
— Ключи у кого? Знаешь у кого ключи?
Но Алмаз не мог говорить. Он дрожал то ли от стресса, то ли от холода. Несколько мощных ударов и цепь слетела. Топором удалось разжать стальное кольцо. Спустив Алмаза, Дархан принялся растирать тому руки и лицо, накинул пару теплых вещей с вешалки. Дархан хлопал брата по щекам, кричал, радовался, а потом внезапно разрыдался. Но тут же сделал вид, что кашляет, еще раз крепко обнял брата и ринулся в комнаты.
Дархан вернулся с огромной спортивной сумкой через плечо. Стволы, патроны, ножи, батареи, проволока, консервы, лекарства, прочие мелочи, которые Дархан приметил, пока среди мертвых искал Алмаза. Пора уходить из этой могилы. Осталась куча нужных, полезных вещей, но больше они не унесут.
* * *
Когда братья вышли на улицу, метель прекратилась и взошла огромная яркая, словно отполированная луна. Стало светло. Алмаз шел медленно и говорил, что почти ничего не помнит.
— Алеке, брат. На чердаке ты как оказался? Может тебя позже притащили?
— Не помню, брат. Не помню. Голова гудит. И тошнит. Очень, — Алмаз остановился, его едва не вырвало. Утерся снегом. Полегчало.
Когда проходили вдоль речки, Алмаз сказал:
— К реке спускайся. Здесь мосток. Пару километров срежем.
Дархан помог брату спуститься. А когда шагали к мостку, заметили людей. Трое без шапок и верхней одежды стояли у бетонного откоса, двое других с оружием наперевес целились в них при свете луны.
— Суки, казнят… — Алмаз не успел закончить, а Дархан уже вскинул автомат и дал короткую очередь. Стрелял он наудачу, не целясь, скорее хотел напугать, но зацепил. Ближний свалился, крича и охая. Кровь на снегу в свете луны казалась черной. Дальний все пытался схватить брошенный автомат, но видя, что Дархан бежит к нему, так и не посмел. Нервы сдали и рухнув на колени, он поднял руки вверх. Троица, чудом избежавшая расстрела, в оцепенении смотрела на своего внезапного спасителя. Стоявший на коленях смотрел то на троицу, то на Дархана и часто-часто заговорил:
— Умоляю. Не убивайте. Не убивайте. Мы по приказу Закира-ага, это мародеры…
Осмотрев раненого, Дархан понял, что прострелил руку навылет. Ранение не опасное, но без помощи истечет кровью. Дархан (радуясь, что так и не пришлось использовать для брата) расщедрился на новый, все еще упакованный в пачку бинт, умело и крепко перевязал рану. Забрав оружие, он посмотрел на закировцев.
— Убирайтесь домой! Вашего командира больше нет.
Раненый, не сказавший и слова благодарности, оскалился и прорычал:
— Что ты мелешь, пес? Мы тебя найде…
Дархан, нервы которого были на пределе, ударил раненого прикладом.
— Заткнись! В следующий раз не промахнусь. Закира больше нет. Не веришь — иди в усадьбу, пока не растащили, — Дархан поймал себя на мысли, что невольно кивнул в сторону мародеров.
Заметив его реакцию, один из них жалобно спросил:
— А мы… А нам?..
— Домой! Идите по домам. И сообщите всем, что Закира больше нет.
Дважды приказывать не пришлось. Правый и левый тут же драпанули прочь. Тот, же, что в середине, ухмыльнувшись в лицо своим палачам, неторопливо пошел по следам Дархана и Алмаза, нервно насвистывая незатейливую мелодию.
Закировцы смотрели на Дархана. Раненый — злобно и недоверчиво. Напуганный — словно ожидая чего-то.
— Уходите. Оружие я забираю. Больше никаких казней. Никаких убийств. Никаких жертв Артықу. Передайте своим. Хотя из ваших никого не осталось.
— Я тебе не
