— Не замышляла? — вскричала Эдита, снова схватив руку Телии. — Телия, ты не похожа на отца и не предашь меня опять, как в тот раз. Останься со мной, останься… и все тебе простится. Этот человек, этот ужасный человек, убивший моего брата, — он придет! Останься здесь, Телия, и защити меня от этого ужасного злодея!
Эдита трепетала от волнения. Телия же клялась, что ни один человек не думает о том, чтобы причинить ей зло, и что старуха у огня только затем и приставлена, чтобы охранять ее от всякой опасности. Потом она снова стала просить позволения уйти, высказывая опасения, что отец убьет ее, если она останется, потому что он запретил приближаться к пленнице.
Ее клятвы, как искренни они ни были, не могли, однако, убедить Эдиту. И только тогда, когда, ослабев от страданий и горя, она без чувств упала на ложе,
Телия освободилась от ее рук. Она прижала руку пленницы к своим губам, оросила ее слезами и потом на цыпочках выбралась из хижины, бросая на Эдиту взгляды, полные скорби и сострадания.
Натан быстро спрятался, когда она выходила, и терпеливо выждал, пока она перебежала через площадь, а потом снова стал подслушивать и наблюдать. Он еще раз заглянул в шатер, и сердце его наполнилось скорбью, когда он увидел отчаявшуюся Эдиту, сидевшую со склоненной головой, со сложенными на груди руками и дрожащими устами. Картина полной безутешности.
Казалось, она молилась, но ни единого слова не слетало с ее губ.
— Бедная девушка, — прошептал Натан, — ты молишь небо о помощи, и небо услышало тебя прежде, чем ты просила… Ты не покинута!
Он вынул нож и устремил взгляд на старую колдунью, которая все еще сидела у огня и смотрела на пленницу. Натан крепче сжал нож и осторожно поднял край циновки, как казалось, решив умертвить старуху. Но другие чувства взяли верх; он помедлил, опустил циновку и тихонько отошел от двери. Прислушиваясь чутко ко всему, проверив, спит ли еще предводитель и пьяные индейцы у костра, он перебрался через площадку и возвратился к тому месту, где оставил Ральфа. Тот крепко спал.
— Разрази меня гром! — воскликнул он, когда Натан схватил его за руку и сильно встряхнул. — Я чуть не погрузился в вечный сон! Хорошо, что плуты не слышали моего храпа. Ну, что скажете о длинноногих бездельниках и о нашей прекрасной даме?
— Все идет хорошо, — ответил Натан. — Дай-ка мне один из твоих недоуздков и слушай внимательно, что я тебе скажу.
— Недоуздок? — сердито вскричал Стакполь, — неужто хотите взяться за мое дело и также красть лошадей?
— Нет, друг, — возразил Натан. — Этим недоуздком мне надо связать старуху, которая сторожит девушку, сестру Роланда. Убить старуху я не могу. Мне не позволяет совесть обагрить руки кровью сонных женщин.
— Так вы ее нашли, кровавый Натан? — радостно спросил Ральф. — Ну так позовем капитана и не медля примемся за дело.
— Нет, — возразил Натан. — Хотя капитан человек храбрый, однако он не может нам помочь, когда дорога ведет в индейскую деревню. Она битком набита индейцами. Четырнадцать дикарей спят на площади. Но не пугайся: все они пьяны, и даже если бы с ними была дюжина кентуккийцев, мы бы с ними расправились так, что они и не пикнули бы. Ну, слушай. Иди теперь скорей к выгону, где пасутся лошади. Это ты можешь сделать без всяких опасений. Выбери несколько сильных и быстрых лошадей и уведи их. Заметь хорошенько, ты должен скакать потом вверх по долине, как будто спешишь не в Кентукки, а к Большому озеру. Когда же ты проедешь по этой дороге с полчаса, то пойдешь по ручью, а потом горами вернешься к тому месту, откуда мы начинали разведку. Там, — слушай меня хорошенько, друг, — там найдешь ты девушку, которую я теперь уведу из деревни. Не мешкай же! Ты в точности все должен исполнить!
— Кровавый Натан! — воскликнул Стакполь. — Если я не приведу лучших лошадей с выгона, вы можете назвать меня обманщиком. А вот моя передняя лапа, что я точно исполню ваше приказание!
Натан сделал вид, что доволен усердием Ральфа, и мужчины расстались, чтобы совершить подвиг, в котором капитан принимал так мало участия.
Роланд, между тем, мучимый тревожными мыслями; оставался в засаде, там, где его покинул Натан. Прошло около часа. Он уже не мог больше сдерживать свое беспокойство и решил приблизиться к деревне и, если представится возможность, разведать положение дел. Подойдя довольно близко к Натану и Ральфу, он хотя и не расслышал всего, о чем они говорили, однако понял, что Эдита найдена и что последний шаг к ее освобождению близок. Но его товарищи разошлись прежде, чем он успел приблизиться к ним. Ральф пропал в кустах, а Натан пошел снова в деревню. Роланд тихо окликнул его. Но ветер отнес в сторону звук его голоса, и Натан продолжал идти вперед, не замечая Роланда. Роланд остановился, раздумывая, надо ли ему следовать за Натаном или вернуться к маленькому Петру, который остался на месте, которое ему указали. Однако нетерпение взяло верх над благоразумием: он решил пойти за Натаном, он не мог оставаться безучастным зрителем, когда речь шла о благе и безопасности Эдиты. Подражая виду, осанке и походке Натана, шел он вслед за ним, надеясь вскоре догнать его, и через несколько минут очутился в деревне, где со всех сторон подстерегали опасности.
Глава девятнадцатая
НОВЫЙ ПЛЕН
Между тем, Эдита сидела в палатке дикаря, объятая ужасом, понимая всю безнадежность своего положения. Все, что она пережила в пути — взятие ее в плен, разлука с Роландом, страх перед будущим — все это казалось ей страшным сном. Она очнулась от тяжких своих мыслей под свирепыми взглядами сторожившей ее старухи. Та продолжала сидеть, скорчившись, у огня, наблюдая за каждым движением Эдиты и выражением ее лица. На ее же лице не было и следа сострадания и милосердия. Чтобы скоротать время, она запела песню грубым, хриплым голосом. Это варварское пение наводило еще больший ужас на пленницу; однако это однообразное пение производило действие, на которое старуха вовсе не рассчитывала. Мало-помалу эти звуки успокоили Эдиту, отогнали мрачные мысли и голова ее опустилась на грудь, девушка впала в забытье. Очнулась она от внезапно прекратившегося пения. Она подняла голову и, к своему ужасу, увидела стоящего перед ней высокого мужчину. Лицо его было скрыто широким полотняным покрывалом, из-под которого были видны горящие глаза. Она отвела взгляд и заметила, что сторожиха намеревалась потихоньку улизнуть. Охваченная страхом, девушка хотела броситься за нею, но пришелец крепко схватил ее за руку. Покрывало упало. Лицо, которое открылось, вызвало у Эдиты отвращение. Но мужчина не грубо, а напротив, тихо прошептал:
