о Христе. Петр же остался, по просьбе Иосифа, еще на три дня. Это случилось по Божию устроению: Петр должен был видеть передачу священного сосуда Брону, чтобы иметь возможность свидетельствовать о том.
На другой день, во время servise, Иосиф сказал Брону, как тот должен вести себя, передал Историю Грааля, а наедине сообщил тайные слова, слышанные от Спасителя в темнице и записанные. Брон должен был называться Богатый рыбарь.
Петр тотчас же простился и ушел. При разлуке с ним было немало воздыханий и слез, и произносились речи и молитвы.
Богатый рыбарь оставался еще три дня с Иосифом, но на четвертый, повинуясь внутреннему голосу, также удалился на Запад. Он остановится там, где ему скажет его сердце, и будет ожидать сына своего сына, которому передаст, когда наступит время, grâce и Грааль. Так будет представлен этими тремя хранителями Грааля образ Св. Троицы.
Оставшись один, Иосиф возвратился в землю, в которой родился, и там, «отошедши от временной жизни, перешел в вечную, где достиг совершенной радости, достающейся добрым».
Таково содержание поэмы де Борона.
Читатель заметил, без сомнения, что действие сосредоточивается в ней преимущественно около собрания крови Христовой и около хранения содержавшего ее сосуда, которое перешло от Иосифа к его родственникам.
В других французских романах о Граале все значение последнего также основано на содержавшемся в нем, и первым хранителем священного сосуда является тот же Иосиф.
Поэтому в выводе сказания о Граале должно остановить внимание в особенности на мотиве собрания крови Христовой Иосифом, и та лишь легенда может быть признана давшей толчок к образованию романического сказания и источником, или зерном его, в которой этот мотив занимает первостепенное положение.
Ни одна из саг, в которых думали открыть и открывают источник романического повествования, не удовлетворяет выставленному нами требованию, и вот причина, по которой мы позволили себе не согласиться с изложенными нами гипотезами, хотя некоторые из них принадлежат весьма почтенным и известным ученым.
Решаемся обратить внимание читателя на иную легенду, именно – на ту, которая существовала в XII и XIII столетиях в Палестине и была перенесена оттуда в Европу.
Она сообщала и о собрании крови Христовой Аримафейским праведником совместно с Никодимом в драгоценный сосуд и о передаче ее родственникам Иосифа[280][281].
Нет другой саги, которая подходила бы в такой мере к основе сказания де Борона, и уже это одно позволяет думать, что последний воспользовался легендой, вращавшейся в Святой земле, на связь с которой указывает весьма интересное сообщение де Борона, что Иосиф скончался в земле, в которой родился[282]. В Палестине действительно показывали в XII столетии гробницу Иосифа[283]. Замечательно, что, по роману Мапа, Грааль возвратился в конце концов в Сирию. Нет ли и в этом намека на Палестинское предание?
При оживленности сношений тогдашнего западноевропейского люда с Святою землей становятся весьма вероятными известность Палестинской легенды во Франции и восприятие ее из первых уст, то есть от лиц, посещавших Палестину. Сколько историй и легенд заносилось тогда на Запад! Рассказ о крови Христовой, составлявшей достояние Иерусалимской церкви, не мог быть исключен из числа их.
Помимо того были обстоятельства, долженствовавшие распространить известность Палестинской легенды в отечестве де Борона и возбудить интерес к сказаниям вообще о собрании крови Христовой. Мы разумеем появление реликвий этой крови на Западе незадолго до выхода в свет романов о св. Граале. В 1148 г. была принесена из Иерусалима во Фландрию часть крови Христовой, хранившейся в этом городе, и была помещена в Брюгге, в церкви Св. Василия, а в 1171 г. реликвия крови Христовой была выставлена в Фекампе (в Нормандии). Это были крупные факты в церковной жизни западноевропейского побережья, которые вызвали толки, по всей вероятности, не только в ближайших, но и в более или менее отдаленных местностях. О Фекампской реликвии могли узнавать между прочим через жонглеров, принадлежавших к Фекампской конфрерии, получившей начало в XII столетии. Сказание о Граале вышло, однако, не из легенды Фекампа, где в более древнее время не говорили об Иосифе и собрание крови приписывали Никодиму[284].
Иллюстрация к «Парцифалю» фон Эшенбаха, XV в. Собрание библиотеки Гейдельбергского университета
Мы думаем, что факты, которых мы только что коснулись, объясняют как нельзя лучше происхождение поэмы об Иосифе Аримафейском. Они раскрывают и причину, по которой благочестивый трувер остановился на легенде о собрании Крови Христовой, и источник, из которого он почерпнул основное содержание поэмы[285].
Нам могут указать на отсутствие в Палестинской легенде упоминания о перенесении Крови Христовой на Запад. Но если первая редакция поэмы говорила о таком перенесении (в чем мы не вполне уверены)[286], то трувер мог последовать в этом случае Фекампской легенде, как скоро древнейшее нормандское предание походило хоть в общих чертах на легенду, изложенную в «Poème sur le preciaux sang».
Не одна легенда о собрании Крови Христовой вошла в поэму де Борона; в произведении трувера можно различить еще другие традиции, существовавшие и обращавшиеся вне поэмы в отдельности от легенды о крови. Эти предания следующие: 1) повествование об Иосифе, заимствованное из Никодимова Евангелия; 2) рассказ о Веронике и отмщении за смерть Христову; 3) традиция о сосуде Тайной Вечери; 4) подробность о рассечении Кровью Христовой камня у подножия креста. Были пересказы на народных языках этих легенд[287].
Некоторые подробности романов де Борона и Мапа принадлежат, по-видимому, к общим легендарным мотивам. Явление Христа в сиянии в темнице встречается не только в Никодимовом Евангелии и апокрифе, надписанном именем Иосифа; некоторую аналогию ему находим в провансальской поэме о Боэции. Подробность о чудесном прибытии на Запад по морю встречается в нескольких легендах[288]. Грааль питательной своей силой напоминает, кpoмe евхаристии, чашу, о которой говорится в апокрифе о Богоматери[289].
Таким образом, сказание о Граале оказывается сложной легендой уже в первом литературном произведении о Граале; уже у де Борона оно является в соединении с несколькими другими.
Так как Палестинская легенда, в которой мы видим источник основной части сказания о св. Граале, известна только в пересказах, принадлежащих чужестранцам, не имевшим надобности передавать в точности все содержание ее, то мы не можем окончательно решить,
