пыли, а пол, покрытый слоем строительного мусора, тихо скрипел под ногами. Я оглядел помещение, его размеры впечатляли, но никакого порядка здесь не было и в помине. На периферии слышались приглушённые звуки войны — отголоски артиллерийских залпов и глухой гул боёв.
— Нах-Нах, открывай портал, — обратился я к гарму.
Подойдя к колючему, я почесал его за ухом и потрепал за щеки, пока ёж старательно пыхтел, совершая одному ему понятные манипуляции. Это был тот редкий случай, когда Нах-Нах пребывал в исключительно серьёзном состоянии и практически не реагировал на мои действия.
Через несколько секунд передо мной засветилась портальная рамка, а ещё через пару мгновений из неё вышли Степан и Максим.
— Тепло-о, — протянул Астапов, потягиваясь и оглядываясь по сторонам. Его взгляд скользил по тёмным углам помещения, где танцевали тени, а затем остановился на нас с ежом.
— Боюсь, ненадолго, — улыбнулся я, без лишних слов напоминая друзьям о присутствии Белорецкого.
Максим, проследив за взглядом товарища, также оглядел помещение и следом задал вопрос:
— Где мы?
— Заброшка какая-то, — пожал плечами я. — Сейчас в штаб перенесут.
— Может, лучше пешком прогуляемся? — предложил Степан, проследив за взглядом товарища. — Привет, Нах-Нахыч, как оно?
— Уииии! — довольно отозвался колючий.
Я лишь пожал плечами, параллельно отмечая как друзья приветствуют ежа:
— Ну пошли, мне без разницы.
— Ты смотри, а! Боба себя так тискать не даёт! — бросил на ходу Максим, когда я отозвал Нах-Наха — выбираться с ним наружу было никак нельзя.
— Старый, черствый, — улыбнулся я.
Обходя горы строительного мусора и спускаясь по лестнице, мы направились к выходу. Нависающую над нами тишину нарушил неожиданно для себя я сам:
— Макс, ты как вообще? — произнёс я, на мгновение бросив в сторону друга внимательный взгляд. — После всего этого… ну, ты понимаешь.
Максим, который до этого молча шёл, чуть замедлил шаг и вздохнул:
— Честно? Необычно. Сначала было ощущение, будто я тону. Знаешь, когда не можешь вдохнуть, и в груди всё сжимается. При этом в сознании было стойкое понимание, что руку убирать нельзя.
— Звучит не очень, — прокомментировал Степан, обернувшись через плечо.
— Да, — кивнул Максим, задумчиво поднимая глаза на выбитое окно, через которое на первый этаж пробивался слабый свет. — Но потом… как будто что-то прорвало. И стало легче. Сейчас странное чувство. Словно могу чуть ли не луну приблизить.
— Тут точка опоры хорошая нужна, — проследив за взглядом товарища, задумчиво прокомментировал я.
Степан прищурился, его голос прозвучал с лёгким любопытством:
— А как насчёт более ощутимых изменений? Ты что-то чувствуешь? Новые способности, может? Общеизвестно, Наумовы обладали даром формировать так называемый «Ударный кулак» из силы своей стихии…
— Ну ты размечтался, — улыбнулся я. — Он несколько часов назад только проснулся.
Максим усмехнулся, но в его улыбке не было уверенности:
— Пока ничего такого. Но, если честно, я и не жду, что они появятся мгновенно. Скорее, это как… заряд батарейки. Я чувствую себя сильнее, но на этом всё.
Я кивнул, прислушиваясь к его словам.
— Главное, что ты в порядке, — сказал я, останавливаясь у выхода. — Остальное покажет время.
Максим кивнул, его взгляд стал чуть теплее.
Оказавшись у выхода, мы с товарищами услышали шаги, и через мгновение перед нами выросла группа вооружённых людей. Правда, ещё за несколько минут до того как мы приблизились к этому месту, Кали меня предупредила о них, и лично для меня сюрпризом эти ребята не стали.
Оружие солдат было нацелено на нас. Лица скрыты под масками, но жёсткие голоса выдавали явную враждебность:
— На землю! Руки за голову! Быстро!
Я замер, повернув голову в сторону Степана, который, задрав брови, перевёл взгляд на меня. Было, конечно, понятно, что просьба товарища прогуляться тут ни при чём, но ситуация лично для меня казалась ироничной. Всё-таки именно он предложил вернуться пешком, и вот что вышло.
— Друзья, мы свои. Уточните по рации, — начал я, выставляя перед собой руки. Мой голос был спокоен, без капли раздражения.
— **альник закрыл! — рыкнул мне в ответ один из бойцов, следом же выстрелив в небо. — Руки подними, сказал! Быстро!
Ситуация стала стремительно меняться, и без капельки раздражения уже не обошлось. Я вздохнул, подчинившись, и мои друзья сделали то же самое. Однако следующая команда вызвала у меня уже открытое недовольство:
— На колени! Быстро!
— Я же тебе говорю, обратись к командиру по рации… — вновь попытался воззвать к разуму я, но был перебит.
— Заткнулся, сука!
Боец, находившийся в полутора метрах от меня, шагнул вперёд и попытался ударить меня прикладом. Но его оружие замерло в воздухе, в то время как мои руки опустились. Остальные воины среагировали моментально — успело прозвучать ещё несколько выстрелов, прежде чем стволы их орудий оказались с помощью телекинеза задраны вверх.
— Попал, прикинь, — наклонившись и подняв пулю у своих ног, удивлённо произнёс Аверин.
— А я увернулся, — хохотнул Максим.
— Брехло, — отмахнулся Степан.
Пока я размышлял, что с ними делать дальше, ситуация изменилась — со стороны послышался громкий голос:
— Что здесь происходит? Опустить оружие!
Но никто из бойцов не смог выполнить прозвучавший приказ — их оружие всё ещё смотрело в небо, а они сами замерли на месте. Из темноты вышла ещё одна группа, в центре которой угадывался знакомый силуэт.
— О, Миша, ты какими судьбами здесь? — удивлённо спросил Максим, глядя на подошедшего мужчину.
— Привет-привет, ребята, — пробасил Волков, спускаясь вниз с оружием за плечом. — Я с Андреем Евгеньевичем прибыл. Вы, вижу, тоже решили залететь на огонёк?
Я улыбнулся, кивнув Мише. Мы с друзьями вышли из окружения солдат и направились в сторону подошедших к нам бойцов.
— Веди нас в штаб, пока ещё кто-то не прицепился, — бросил я.
— А с этими что? — на всякий случай уточнил Михаил, кивая на замерших без движения людей.
— Пусть работают дальше, чё с них взять, — отмахнулся я, после чего наша группа покинула локацию, оставляя позади недоумевающих солдат. Парни выполняли свою работу, и учитывая текущие реалии, я на них за их тон и хамство злиться себе запретил.
Пустынная улица протянулась перед нами, уходя вглубь мрачных кварталов, освещённых лишь редкими фонарями. Шаги отдавались глухим эхом в холодном воздухе, а
