полно лишних людей. Вон, складской персонал и администрация, их же больше, чем всех охраны города, всё контролируют, контролируют… Ещё десять лет назад бездельников выгоняли из города, но сейчас под них создавали бессмысленные должности. Учётчики, нормировщики. Десятки людей, у которых одна задача, чтобы шахтёр не получил лишнего. Чем голоднее становилось в городе, там больше было разговоров у администраторов, что нужно усилить контроль над фермерами, как будто это могло добавить пайков. И это везде: и на фермах, и в школах, и на рынке. Кругом масса каких-то странных людей, которые только и заняты тем, что контролируют других. Но зато Ильфат по голосам сравнялся с Расимом, а по вони, которую поднимали перед выборами его избиратели, давно превзошёл.
Если в его отряде были потухшие взгляды и нежелание тянуть лямку, то он не начинал разбираться, кто работает много, а кто мало. Искандер начинал поднимать людей на какое-то общее дело, как-то вместе решать проблемы. Тогда и появлялся огонь в глазах, а почему они потухли, на что были обижены люди — это он разбирался потом.
В коридорах пахло хлоркой. Один из переулков рынка был перекрыт, там стояли мордовороты из гарнизона. В сторону ворот Внешнего города тащили четырёх людей, в последние недели такое стало обыденностью. Ходило много слухов, что народники планируют восстание. Искандер не особо верил в это.
Лавка приёмной мамы опустела. Ещё оставались какие-то личные вещи, но надпись о примусах исчезла. У Искандера заныло внутри — часть мира, в котором он вырос, исчезла.
— Знаешь, я поспрашивала пару людей, кто у нас вёл торговлю с Югом, — сказала Венера. — Они знают твоего толстяка. Он из Узбекистана, представлялся Ойдином. До войны он был тут минимум четыре раза, сопровождая торговцев. Ещё они говорят, что, когда началась война, именно толстяк был посредником по обмену. Но он не солдат, вообще они были удивлены, когда я им рассказала про налёт. Он торговец и известен по всему Югу.
Искандер кивнул. Почему-то он не был удивлён. Василь сказал, что если бы это были работорговцы, у них не было бы шансов, даже с Алёнкой. Ещё это объясняло, как ордынец забрался так близко к Белорецку. Как торговец, он знал всё и про стоянки, и про маршруты охраны.
— По обмену пленными что-то известно? Кто был с нашей стороны? Александера?
— Переговоры вели люди со станции. Там есть женщина, зовут Марина. Она казахский язык знает, поэтому была на переговорах. От ваших тоже были люди, старшим был Артур.
— Когда Ойдин приезжал с караванами, что за товары были с нашей стороны?
— Трудно сказать, — она пожала плечами. — Там были коробки с лекарствами. Запрета на торговлю тогда не было, по документам всё было чётко. При этом люди Артура сопровождали до Степи.
Артур. Мог ли он договориться и навести этого торговца? Только зачем ему это? Ради поста начальника охраны? Сомнительно. У него была стабильная кормушка во Внешнем городе. Место там хлебное, но он на виду всё время. Марина Ухтомская? Мельком он видел её, она не покидала станции. Смысл-то ей организовывать налёт?
Искандер поблагодарил Венеру. Он подумал, что если кому и было выгодно исчезновение, так это Ильфату. Насколько тот любил доченьку, настолько же возненавидел его. Тут же мог прихлопнуть двух зайцев одним ударом. Тем более наверняка знал Ойдина, и уж точно мог что-то предложить за услугу. Искандер не сомневался, что на официальных складах он ничего не найдёт. В месяц пару раз Ильфата шли линчевать, всё кричали, что он вор, но проверка показывала, что всё сходилось. Значит, тот прятал так, где никто не искал. Минуту он подумал, где же может быть место, где никто не будет искать, и внезапно понял, где оно, и причем тут Марина.
* * *
Искандер шёл на Станцию.
Александера, надо отдать ему должное, хорошо придумал, чтобы Искандер на время стал разносчиком еды. Во всяком случае, на Станции не будет разговоров, зачем он припёрся и шныряет вокруг. Охранник перехватил удобнее сумку с едой и двинулся по рыхлой дороге, где уже появилась чёрная грязь. Путь занял от силы десять минут, но Искандер выдохся так, словно полдня брёл в горы. В воздухе стоял запах ржавого железа и мазута, со стороны Станции слышался мерный рокот генераторов.
Он подошёл к стене, ограждающую Станцию. Та была возведена ещё до зимы, добротная, в три роста высотой. В последующие годы её чинили и укрепляли и сейчас это было опасное нагромождение острого железа и бетона, поверх покрытое клубами колючей проволоки.
Искандер с силой постучал в ворота, на удивление, его сразу же осветили прожектором. Обычно люди на постах были не столь расторопны. В стене открылась калитка, и он вошёл внутрь, закрывая ослепшие от света прожектора глаза. Вид у встретивших его пары охранников был безнадёжно унылый, они стояли насквозь промокшие, продрогшие, со стучащим зубами. Они радостно взяли свою еду и помчались куда-то в сторону громады станции, где было караульное помещение. Тут должно было быть ещё шестеро охранников, четыре за пулемётами на стенах и пара на вторых воротах.
Искандер добросовестно обошёл посты, одаривая продрогшую охрану едой и забирая пустые судки. После этого он направился на станцию — у него была еда и для персонала. Территории станция представляла собой неправильный пятиугольник. В дальней вытянутом краю были огромные цистерны с топливом, обложенные дополнительной защитой из бетонных блоков. В середине территории была сама станция — три здания с двумя высокими трубами. Свет горел только в самом маленьком здании, с дымящей над ним невысокой трубой.
Он подошёл к двери и нажал звонок, внутри замельтешил красный свет аварийных светильников. Через несколько минут ему открыл заспанный, немолодой энергетик. Кажется, его звали Петр, он пару раз чинил проводку в казарме, тайком отпивая из фляжки. Он, как и охранники, был какой-то замёрзший и очень несчастный. Искандер прошёл внутрь, в машинный зал станции. Тут было ещё более влажно, чем на улице, по стенам стекал конденсат. Два генератора, накрытые небольшой крышей из металла, ревели в темноте. Искандер вслед за Петром пошёл в жилые помещения, которые были пристроены к зданию станции. Одна из комнат была кухней, туда и направился Пётр.
Пётр бухнулся на стул, отрыв контейнер и начал жадно есть дымящийся суп.
— А где все? — спросил Искандер. — Время завтрака же.
Он знал, что почти весь персонал станции сейчас был в городе. Там загорелась одна из подстанций, обесточив шахты и Внешний Город,
