его жизни стремительно испарилась. Василь был единственным, кто мог бы защитить его. Охранник сел на стул, сердце бешено билось. Нужно найти Луизу и караванщиков, а теперь ещё и Марину Ухтомскую, пока Грек не понял, что раскрыт. Внезапно Искандер понял, что был один человек, кто точно должен был знать, где может быть тайное убежище.
* * *
Искандер поднялся по скупо освещённой лампой лестнице. В рюкзаке был чёрный портфель с документами. Что, если его остановит охрана? Что, если кто-то видел его в тайнике и успел сообщить Александере? На последнем этаже лестничный марш кончался решёткой. Искандер поставил контейнеры на ступеньку, достал из внутреннего кармана связку длинных ключей и, браня холод, открыл тугой замок на решетке.
За решёткой была площадка с четырьмя дверьми, Искандер постучал в одну из них — древнюю железную дверь с варварски вырезанным окошком. Никто не ответил, и через пару минут Искандер начал бить в неё из-за всех сил. Прошло ещё пять минут, послышались шаги, окошко со скрипом открылась.
— А, это ты. Привет, — сказала Метель сквозь окошко.
Она открыла засов на двери, впуская его внутрь.
— Привет, что не открываешь?
— Не слышала, — флегматично ответила она и скрылась в глубине квартиры. Навстречу из темноты в лицо Искандеру дыхнуло теплом и странным запахом, состоящим из дыма и травяного чая. Был ещё какой-то странный химический запах, который он не мог разобрать. Искандер поднял контейнеры с едой и направился следом, где в самой большой комнате охрана оборудовала пост наблюдения. Перед подоконником окна были сложены бетонные блоки, на них, как трон, водрузили древнее кресло. Перед креслом, на подоконнике, лежал бинокль, стоял чайник и телефон. Сбоку около кресла лежал ручной пулемёт, завёрнутый овечью шкуру. В углу комнаты трещала буржуйка, у стены было два деревянных ящика с патронами. Метель взяла из рук Искандера контейнер с едой и с ворчанием полезла на трон.
Искандер взял бинокль и посмотрел вниз, на Внешний город. Отсюда он видел крыши домов и трубы, с вертикальными полосами дыма, освещённые несколькими лампами улицы, стену с закрытыми наблюдательными башнями сверху и сумрачную вечернюю равнину, сливающуюся на горизонте с темнеющим небом. Искандер знал, что рубильники на стене включают прожекторы на стене, а по телефону охрана Внешнего Города может поддержку.
В истории города было два бунта, когда жители Внешнего Города пытались взять штурмом Внутренний. Искандер этого не видел, но мог легко себе представить, как Юля поднимает трубку, без эмоций кивает, достаёт из тёплой овчины ручной пулемёт. Включает прожекторы, открывает окно и ставит на подоконник сошки пулемёта. Без эмоций подпускает толпу ближе и начинает стрелять. Когда кончатся патроны, снаряжённые в магазины, она откроет коробку, перезарядит магазины и продолжит стрелять.
— Как вахта?
— А, — Метель неопределённо махнула рукой, — всё лучше, чем за Розой таскаться. Утомила, сил нет. Ещё вон тот кореец странный, всё в ворота долбится. Утомил.
Искандер посмотрел в указанном направлении и увидел, как из общественного туалета вышел Ким. Он был в костюме химзащиты и в целой руке нёс ведро с тряпкой и ёршиком.
— Меня спрашивал? — спросил Искандер.
— Да, раз десять подходил к воротам, — ответила Метель, — у нас приказ Александеры его не пускать.
Искандер знал, что это была просьба Василя. В любом случае он не собирался помогать корейцу. В городе стало совсем темно — охрана патрулировала залитые светом фонарей улицы. Со стороны Стойбища в город вошло около тридцати человек в камуфляже.
— Вон, опять уфимские припёрлись, — зло сказала Юля.
Ким через бинокль видел, как они направились к кабаку Ели. Несколько человек отделились и пошли в сторону бара Клёцки.
— Часто они так?
— Да последние пару недель каждый вечер, как на работу ходят. Чёт Гильза на нервах, по городу постоянно обыски идут. По слухам, народников ищет, и оружие.
Юля села в кресло, достала наушники и древний плеер. Через бинокль Искандер видел, что на сгоревшей улице вокруг избы кучкуются люди. Сколько раз он говорил про притон Александере, тот игнорировал.
Пьют Сибае люди, страшно пьют — до потери человеческого облика, галлюцинаций. Это Искандер мог понять, но он не мог понять, зачем курить чёрную дрянь, которую везут из Уфы. По слухам, в таком состоянии человек был не человеком, а послушным механизмом. Он разговаривал, жил, что-то делал, а на следующий день ничего не мог вспомнить. Спросишь зачем, а торчок тебе скажет со странной улыбкой: «Знаешь, это такое счастье, вообще не думать и не помнить».
— Юля, поможешь мне в одном деле?
Она сняла наушники и странно посмотрела на него. Она уже пару лет бросала на Искандера заинтересованные взгляды, но он игнорировал, пока буран не свёл их вместе.
Их высадили на пункт наблюдения за популярным у бандитов маршрутом с едой и рацией. Это был край леса, поэтому у них не было саней, да если бы и были, чем они помогли? У них было еды на три дня, но буран отрезал их на две недели. Они вызывали помощь, три раза за ними выходили из города и не могли дойти. Тогда он понял, что может и не Иванка ему нужна, а Метель, которая жила той же жизнью и понимала его. У них кончилась еда на десятый день, и последние крохи они честно делили на двоих. Тогда он сказал себе, что никогда не подставит её.
Вот только сейчас она была единственным человеком, кто мог помочь. Метель была подругой Розы, а Искандер знал, что у племяшки Грека язык без костей.
— Мне позарез нужно найти Луизу и Плюху. Ещё караванщиков, Косаря и Ковыля. Кто-то из них связан с налетом.
Юля молча встала, вышла на лестничную клетку и ключом открыла дверь в смежную квартиру, окна которой выходили на Внутренний город.
— Вот там, — показала она, — на пятом этаже.
Вот только за окном поста была пятиэтажка, где были казармы.
— На пятом? В казарме же три этажа. Подвал, медпункт, квартиры начальства. Выше третьего нет ничего, я там был, там квартиры засыпаны землёй и лестницы разобраны.
— Ну, на самом деле их пять. Там из одной квартиры у врачей есть отдельная лестница. Наверху то ли тюрьма, то ли госпиталь.
Пазл сошёлся. Неужели всё так просто? Понятно, что они так напряглись из-за законника. Но вряд ли бы у Василя получилось, что получилось у него. Законник не знал про склады на станции. Если бы и узнал, у
