огню, что он разжег, вырваться наружу.
— Довольно… Не тяни! — прошептала я и не узнала свой голос — хриплый, полный непрожитого желания. — Прикоснись ко мне, Ма-а-акс… Я хочу ощутить тебя кожа к коже! — накрыв своей ладонью его руку, надавила еще сильнее, сходя с ума от ярких ощущений.
Максим замер на мгновение, и я почувствовала, как по его телу пробежала дрожь предвкушения. Он добился своего.
Я не просто поддалась — я сама попросила.
— Как прикажешь, ведьмочка, — сказал низким голосом.
Он не стал медлить. Скользнул под резинку трусиков, горячими шершавыми пальцами коснулся обнаженной кожи.
Воздух вырвался из моих легких со свистом. Это было в тысячу раз интенсивнее. Словно электрический разряд ударил прямо туда, словно в тело, и без того полыхающее страстью, добавили топливо. Каждое нервное окончание плавилось, вибрировало, я дрожала и ликовала, поглощенная ощущениями.
Альфа быстро нащупал пальцем тот самый чувствительный бугорок, и я вздрогнула всем телом, впиваясь ногтями в простыню. Он медленно водил по нему, то усиливая нажим, то едва касаясь, доводя до безумия.
— Вот видишь, какая ты отзывчивая… — Его дыхание обожгло мочку уха. — Какая честная… Твое тело не умеет лгать. А я так хочу услышать его правду.
Пальцы Маршала скользнули ниже, и я вся сжалась в ожидании. Альфа продолжал умело ласкать меня. Кружил вокруг бугорка, но не проникал дальше.
Лишь едва касался влажных складочек, собирая росу моего стыда и желания.
— Макс… — снова простонала я, но это было уже не возмущение, а мольба.
Мольба о пощаде или о том, чтобы он не останавливался, — я сама уже не знала.
Он понял это. Зарычал еще громче, еще довольнее.
— Скажи, чья ты? — потребовал Маршал, не прекращая ласкать бугорок, заставляя меня выгибаться и терять связь с реальностью.
Мысли исчезли. Остались только чувства. Жар. Давление. Невыносимое, сладкое напряжение, нарастающая внизу живота тяжесть.
— Твоя… — выдохнула я, забывая обо всем на свете, желая большего.
В этот момент ощущения обострились.
— Правильный ответ…
Глава 37
Максим
Дарина!
Моя истинная! Моя пара!
Она извивалась и стонала от моих ласк. Прижималась всем телом ко мне. Елозила упругой попкой по жесткому стояку, что упирался в нее.
А я медленно сгорал в безумии страсти. Ощущал, как по телу разливается огонь. Как зверь скулит и урчит, пытается вырваться на волю. И заявить права на свою самку.
Я растирал ее росу по гладким лепесткам. Ласкал бугорок удовольствия, загоняя подальше собственные желания. Собственную страсть.
Скользнул пальцем глубже, проникая между липкими лепестками. Дурел от своих ощущений. От того, насколько там у нее тесно и сладко. Насколько туго, а ведь я даже не вошел полностью.
Лишь сжимал и надавливал, снова и снова касаясь пульсирующего бугорка.
Властно. Уверенно.
Моя сладкая уже поплыла, уже признала, что она полностью принадлежит мне. Подавалась бедрами, прижималась к моей руке, сама насаживалась на палец.
Я двигался еще более жестко, кружил вокруг кнопочки удовольствия, ритмично ласкал, сжимал ее.
Моя ведьмочка сдалась, подчинилась нашей страсти. Я проник пальцами еще глубже. Стоило представить, что вместо пальца между ее нижних губок скользит мой толстый боец, у меня снесло крышу.
Девушка под моим натиском вскрикнула, задрожала… Не от боли, а от страсти, от полноты ощущений, от того, как идеально мой палец скользил по ее плоти. Двигался сначала медленно, неторопливо, затем все быстрее и настойчивее, позволяя ей привыкнуть к необычным ощущениям.
Я продолжал играть с ее бугорком, ласкал властно и ритмично, создавая двойную волну наслаждения.
Мир расплылся, сузившись до ее стонов, до ее криков. Дарина металась, извивалась, сгорая от страсти.
Все мысли стерлись. Все желания сконцентрировались только на одном: ее наслаждении. Я перестал себя сдерживать. Полностью отдался чувствам. Видел перед собой только ее.
От безумной страсти я потерял контроль. И почти выпустил зверя на волю…
С хриплым рычанием оторвался от медовой ловушки, в которой увязал все больше. Перевернул Дарину так, что теперь она лежала на спине и, даже ничего не видя, смотрела прямо на меня.
Ее глаза…
Боже…
Я тонул в их омуте, погружался все глубже в океан ее наслаждения.
Миг — и вот я уже полностью обнаженный накрыл девушку своим телом. Жадно накинулся на ее сладкие губы, смакуя и пробуя на вкус.
Скользил языком, прикусывал то верхнюю губу, то нижнюю. Дарина с томным вздохом приоткрыла рот, и я тут же ворвался во влажные глубины.
Покоряя. Завоевывая.
Сплетался с ней языком, жадно посасывая, смакуя ее вкус. Ее ответную страсть. Накрыл Дарину своим телом, вжимая в постель, толкнулся бедрами, давая почувствовать, насколько сильно жажду обладать ею.
Каждая ласка, каждое движение — все приближало нас обоих к краю. К той грани, переступив которую мы свяжем себя навеки.
Навсегда.
Дыхание сбилось, в ушах зазвенело. В висках застучал пульс. Кровь ураганным потоком заструилась по венам, стекая в пах.
Стояк стал настолько жестким, что причинял боль.
— Не бойся, — прошептал я, покрывая поцелуями ее лицо, и почувствовал, как тело напрягается в предвкушении. — Отпусти себя. Я тебя поймаю.
И она отпустила. Словно плотина прорвалась. Волна удовольствия накрыла мою ведьмочку с головой, смывая стыд, обиду, страх.
Она закричала, извиваясь подо мной, еще шире раздвигая ноги. Сама стала тереться местечком между бедер о мой каменный стояк, сводя меня с ума.
Боже…
Никогда в жизни не ощущал ничего подобного.
Я, конечно, не монах и до встречи с Дариной имел все, что шевелится. Девки сами вешались на меня, жаждая получить внимание альфы. В основном те, кто не знал, чем я занимаюсь… Специально выбирал таких — не хотел видеть в их глазах страх и ужас. Силу альфы приходилось сдерживать и скрывать амулетами, чтобы девки не сходили с ума.
Так было до встречи с моей ведьмой. Она буквально перевернула мой мир. Смогла выдержать мою энергетику, мою магию, моего зверя.
Дарина впилась пальцами мне в плечи, с жаром отвечая на каждую ласку, подхватывая каждое движение.
Вон, как дрожит, как хватается за меня. Словно я для нее единственный островок стабильности в мире страсти.
— Моя девочка… — шептал тихо. Целуя, лаская, скользил членом по ее мокрым складочкам. — Ты же понимаешь, Дарина, что пришло время нашего единения?
Девушка подо мной вздрогнула, ее взгляд на мгновение стал осмысленным. Похоть пропала, а затем… вспыхнула еще сильнее. Дарина сама потянулась ко мне, обхватила руками голову. Накрыла мои губы своим ртом, целуя жадно, напористо, с дикой страстью.
Мы окончательно рехнулись, отдались порочному влечению. Сплелись в ярком, чувственном
