пришли, сели и стали ждать, а он лежал, подняв локоть, и его подмышка освещала все вокруг. Они сидели и ждали. Потом они встали и прошли еще немного, осторожно приближаясь к нему. Они опять остановились и посмотрели на него, потом опять пошли вперед, осторожно подкрались к нему и, схватив его все вместе, подняли его, а он был горячим. И они бросили его, раскаленного, вверх и сказали ему, раскаленному:
— О солнце! Ты должно крепко держаться там, наверху, и двигаться по небу как раскаленное солнце.
Солнце приходит — тьма уходит. Солнце садится — приходит тьма, а вместе с ней ночью приходит луна. Когда светает, солнце выходит, а тьма уходит. Ночью же выходит луна, луна освещает тьму, и тьма отступает. Луна сияет, унося тьму, а потом луна заходит, и выходит солнце, оно разгоняет тьму и гонит луну. Но луна останавливается, и солнце пронзает луну своим ножом, и луна слабеет и угасает. Тогда луна говорит:
— О солнце! Ради моих детей оставь мне хотя бы спинной хребет!
И солнце уступает ее просьбам, оно оставляет ей спинной хребет ради детей. Так поступает солнце, и больная луна уходит прочь, она с трудом идет дальше и, больная, возвращается домой. Ей кажется, что она умирает.
Но луна вновь оживает и снова становится полной луной. Когда она становится новой луной, у нее опять вырастает живот, она становится большой, полной луной. Она оживает и выходит, она движется ночью по небу. Она сандалия Цагна. Он некогда бросил ее в небо и приказал стать луной — темнота мешала ему. И вот луна бродит в ночи[218].
Важно отметить, что народы Тропической и Южной Африки различают солнце-звезду и солнце-божество. Это отличие маркируется в языке. Солнце-звезда относится к классу вещей, и вся грамматическая парадигма строится исходя из этого. А солнце-божество — к классу людей, и, соответственно, его семантика характеризуется наличием признаков единственного числа, одушевленности и личности. В классической философии язык рассматривается как материал выражения мысли, то есть как «зеркало рассудка». Язык проводит четкую границу между двумя типами знания — мифическим и рациональным. Это хорошо видно на примере слова «солнце», имеющего амбивалентное значение, выраженное как в семантике, так и в грамматике языков банту.
Идиофон. Птица пророчества. Федеративная Республика Нигерия, бини.
The Metropolitan Museum of Art
Можно было бы предположить, что культ луны и солнца будет играть большую роль в жизни африканских народов, как это было в древнеегипетской религии. Однако вероисповедание и поклонение луне и солнцу редки даже для Западной Африки. Возможно, это связано с тем, что недостатка в солнце нет в Африке, оно не является таким желанным объектом почитания, как, например, у северных народов, когда прихода солнца ждут с тревогой и нетерпением, потому что оно знаменует приход весны. Так же и луна важна больше для кочевников и жителей пустынь, чем для жителей тропического леса.
Для Африканского континента характерен культ природных стихий, которые приносят много бед его жителям. Некоторые атмосферные явления в африканской мифологии тоже имеют своим символом животных. Например, баран — это гром, овца — молния, петух — заря. Согласно мифам кенийского народа кикуйю, радуга — это отражение гигантской радужной змеи, которая по ночам выползает на сушу и пожирает животных, а подчас и людей.
Мифология зулу и коса (ЮАР) богата легендарными животными, обладающими уникальными атрибутами и символикой. Одним из самых популярных существ выступает величественная Импундулу, или Птица-молния. В мифах она описывается как огромная черная или черно-белая птица, внешне напоминающая орла. Она обладает способностью управлять громом и молнией, а ее появление рассматривается как предвестие бури или стихийного бедствия. Зулу и коса верят, что гром возникает, когда Импундулу взмахивает крыльями, а молния появляется, когда она садится на землю, чтобы снести яйца. Ее нельзя застрелить, зарезать или утопить. Единственный способ ее убить — огонь. Несмотря на свою устрашающую репутацию, Импундулу приносит удачу и процветание тем, кому покровительствует. Она охраняет знания. Существует поверье: кому удастся приручить Птицу-молнию, тому откроется вся мудрость мира.
Маска для обряда инициации «Эмангунгу». Дерево. Демократическая Республика Конго, бемба.
Cleveland Museum of Art
Символом ночи и смерти в африканской мифологии служила сова (как и у многих народов Европы). Известный российский филолог Марк Михайлович Маковский отмечает, что «птица в языческом сознании идентифицировалась со смертью, сном, с ночью, с бездной»[219].
Африканцы верят, что увидеть сову или услышать ее крик к смерти или большой беде. У лунда (Ангола) птицы играют роль посредника между миром мертвых и живых. Их дом — лес, который, в свою очередь, в африканской мифологии символизирует загробный мир. Сова в мифах и легендах народов Тропической и Южной Африки изображается помощницей колдуна. Йоруба верят, что ведьмы превращаются по ночам в сов и в образе этой птицы творят зло.
ЖИВОТНЫЕ В АФРИКАНСКОЙ МИФОЛОГИИ — САКРАЛЬНОЕ И ПРОФАННОЕ
Мир животных на территории Тропической и Южной Африки богат и многообразен. Они занимают особое место в повседневной, духовной и религиозной жизни людей. Звери и птицы представлены в культах, обрядах, играх, развлечениях, в лечении и предохранении от всяких болезней и житейских невзгод. Особенность сознания и мышления этих народов можно продемонстрировать хотя бы следующим простым примером. Известно, что лишь небольшая часть охотничьей добычи и мяса домашних животных использовалась для питания и хозяйственных нужд. Основная часть шла на проведение различных обрядов.
Соотношение образа и смысла в мифах африканских народов имеет свои глубокие исторические корни. Африканская мифология — мифология зоототемического происхождения. Африканцы связывают происхождение своих предков с каким-либо животным-тотемом. Например, фульбе не проводят четкой границы между домашними и дикими животными. Согласно их мифологии, дикие животные тоже организованы в стада, как и домашний скот, у которого есть свой реальный пастух — отдельный чувственно воспринимаемый человек. Однако диких животных пасет не реальный человек или вожак, а пастух-дух, чувственно-сверхчувственное существо. В данном случае можно считать, что человек смотрит на организацию животного мира в природе как на подобие организации собственного хозяйства, которое в сознании человека с мифологическим мировоззрением воспринимается как нечто данное, актуально существующее, посюстороннее. Актуальное чувственно воспринимаемое бытие возможно только вместе с «духовным», чувственно-сверхчувственным. В данном случае пастух-дух не образ, а естественно-сверхъестественное существо, имеющее сакральный характер. Сейчас хорошо известно, что существование диких животных в природе подчиняется определенным объективным законам природы, в
