контроль над машиной.
— Этот чёртов идиот! Если бы я разбился, всё могло бы закончиться плохо! Так глупо, чувак! Убирайся отсюда на своей грёбаной машине, — ругается Аарон в гарнитуре.
Он возвращается в гонку, ведя машину ещё более агрессивно и безрассудно, чем раньше, и едет за Луисом Хармилом. Он как зверь. Чем ближе Аарон подбирается к смерти, тем сильнее он стремится спровоцировать её, что не помогает мне успокоить нервы. Томас поздравляет Аарона, прежде чем попросить его сохранять спокойствие.
— Это было безумие! Марвин сделал что-то очень опасное! Но какой невероятный манёвр от ЛеБо! Он идёт на Хармила, — говорит комментатор, и я встречаюсь взглядом с Моникой. Она ободряюще улыбается мне, замечая маску страха на моём лице.
— Тебе нужно поджать, вы вплоную. Фредерик поддерживает тебя.
Томас нервно теребит волосы, прежде чем положить обе руки на лоб. По крайней мере, хоть кто-то здесь так же взволнован, как и я. Фредерик — напарник Аарона, он гоняет на P4. Он следует приказам и гоняет не по годам, полная противоположность Волка.
— Я обгоню его на шикане, — добавляет Аарон, готовясь обогнать Луиса на повороте.
Томас приказывает ему придерживаться плана, говорит, чтобы он не действовал сейчас, иначе рискует разбить машину. Но Аарона как магнитом тянет к опасности.
Преодоление небольших трудностей — его сильная сторона. Он не слушает Томаса и ломает свою машину на повороте, чтобы обогнать Хармила. Луис бьёт Аарона по задним колёсам, и тот едва не теряет управление. И это штраф для Луиса. Получай, Золотой Мальчик!
— Потрясающе! Аарон ЛеБо лидирует! Осталось десять кругов, — взволнованно кричит комментатор. Моё сердце бьётся, дыхание учащается, я никогда ни к чему не была так эмоционально привязана.
Я слышу, как Аарон смеётся в наушниках, провоцируя Томаса.
— Ты что-то говорил?
Томас закатывает глаза.
— Ты невозможен. А теперь забери свой гребаный клетчатый флаг домой, приятель.
— Понял.
Зрители аплодируют ещё громче, когда комментатор хвалит гонки Волка. Я начинаю испытывать надежду, чувствуя, как волнение разливается по моим венам.
Развевается клетчатый флаг, и команда Аарона прыгает, обнимая друг друга. Он победил.
Я обнимаю Монику, радуясь за него. Он это заслужил.
— Да! Чертов флаг! Это победа. Отличная работа, ребята. — Я слышу смех Аарона в наушниках. Томас показывает мне большой палец вверх, я улыбаюсь ему в ответ. Он горд, я вижу в его глазах радость от сегодняшней победы и Аарона.
— И это победа ЛеБо. После дисквалификации в Монако он ошеломил нас невероятной победой. У него всё ещё есть шанс выиграть чемпионат мира.
Это последнее, что я слышу, прежде чем Аарон делает круг почёта. Он возвращается в свой гараж, сбрасывает шлем и поднимает кулак в воздух. Его команда поздравляет его, обнимает Волка и дружески хлопает его по плечу.
Я остаюсь в стороне. Хочу, чтобы он насладился этим моментом со своей командой.
Когда наши взгляды встречаются, я искренне улыбаюсь. Волк начинает приближаться ко мне, как рыцарь, собирающийся поцеловать принцессу, и у меня в животе порхают бабочки.
Я хочу его поцеловать. Мне нужно, чтобы страсть во мне взорвалась. Мне нужно, чтобы наши тела говорили друг с другом порывисто, страстно, неконтролируемо. Между нами нет ничего среднего. Или всё, или ничего. Ад или рай. Но наш будущий поцелуй прерывает его команда, подталкивающая его к тому, чтобы занять первое место на подиуме.
Он держит в руках кубок и брызгает шампанским вокруг себя. Я не могу сдержать смех, радуясь редким моментам счастья Волка. Гонки — это то, что делает его цельным (наряду с его зависимостью от побед и контроля).
Следующий час я провожу рядом с Волком. После разговора с журналистами и спонсорами его команды мы возвращаемся в его гараж. Я оставляю Аарона наедине, чтобы он мог обсудить это с генеральным директором своей команды Лонгфордом. Я замечаю Томаса в углу, он наблюдает за трассой, засунув руки в карманы. Кажется, ему тоже не нравятся толпа и репортеры.
— Могу я присоединиться к вам? — Он одаривает меня теплой улыбкой в знак согласия. — Приятно побыть одному, а?
— Ты меня поймала, — смеется он. — Я люблю гонки, но публичные мероприятия, камеры, слава — всё это меня утомляет. Наверное, я подаю не лучший пример для Аарона.
— Думаю, хорошо быть с кем-то, кто тебя понимает. — Я прочищаю горло, мысленно отмечая, что в этом разговоре я не говорю о нас с Аароном. Волк вот-вот получит то, чего хочет. А это значит, что я ему больше не нужна. Я выполнила свою часть соглашения. Я нарушила свои правила, но у соглашения есть срок действия. У нас есть срок действия.
— Ты права. — Томас смотрит на меня так, будто чувствует моё замешательство. — Знаешь, после гонки всегда испытываешь эмоции. Ты испытываешь прилив адреналина, а потом тебе нужно вернуться в реальность. Это довольно сложно. — Он приподнимает бровь. — Именно поэтому гонщики делают это снова и снова.
— Я понимаю, что вы имеете в виду. — Больше, чем он думает. Я пережила это. Аарон — мой источник адреналина. — Что ж, мне пора возвращаться.
— Было очень приятно познакомиться с тобой, Элли. Надеюсь, ты будешь приходить чаще.
Когда он одаривает меня доброй улыбкой, у меня внутри все сжимается от осознания того, что этого никогда не случится.
— Было здорово познакомиться с вами.
Вернувшись в наш отель, мы с Аароном почти не разговариваем друг с другом. Это конец. Конец незабываемой недели.
Я закрываю чемодан и проклинаю своего босса, которому я срочно нужна в Нью-Йорке. Мне нужно быть в аэропорту через час. Аарон предлагает меня проводить, но в это время ему нужно провести пресс-конференцию перед поездкой во Францию на следующий Гран-при. Всё кончено. Мне нужно вернуться в реальность, и это чертовски больно.
Мы неловко стоим в коридоре отеля, глядя друг на друга. Я ненавижу прощания. Я ненавижу прощания с Аароном, которые кажутся вечностью.
— Думаю, на этом всё. Наше соглашение расторгнуто, — неуверенно говорю я.
— Думаю, да, — соглашается он совершенно спокойным тоном. Ему всё равно, что я ухожу.
Я пожимаю плечами, чувствуя себя, почему-то, обиженной.
— Хорошо.
Он не отвечает, но его взгляд блуждает по моему лицу. Я нервничаю. Мне не нравится, что всё так туманно. Он должен ответить мне, кто мы друг другу.
— Мы вообще друзья? — Мой голос хриплый. Полностью фальшивый. Полностью эмоциональный.
Мама всегда говорила мне, что нельзя заставлять мужчину брать на себя обязательства, иначе ты его отпугнёшь. За эти несколько дней я нарушила все правила с
