что сородичи тебе кровь к алтарям подносят? Не хочешь, да? Ну и черт с тобой, упырь. Смотри и любуйся, как меня посадят на кол. Это, конечно, не распятие, но знаешь ли, когда тебе в зад загоняют бревно это ничем не слаще пробитых рук и ног. И не смотри на меня так!
— Молчите? — сказал Сэти. — Что ж, это ненадолго. — Его взгляд плавно перешел на идол Первого и вновь вернулся ко мне. — Знаете, а это хорошая идея…
Вновь хлопнула дверь, и по святилищу разнеслось скрежетание механизмов и тяжелая поступь стальных ног.
— А, Бимед! Вы как раз вовремя, — усмехнулся жрец. — Как идут наши дела?
— Незначительные потери с нашей стороны, господин Сэти, — прогудел железный человек. Краска на его ступнях заметно потерлась, ноги пестрели царапинами и вмятинами. — План идет прежним ходом.
— Очень хорошо. Кстати, не могли бы Вы оказать мне небольшую услугу? Воспользуйтесь своим чудесным клинком и спилите это чучело со звезды.
— Как пожелаете.
Заревел зубчатый меч. Механист принялся разрезать на куски тело Дахаки, высекая из металла статуи снопы искр. От шума очнулась Эльза, но ее испуганный вопль был едва слышен сквозь жужжание стали.
— Не беспокойтесь, дорогая, придет и Ваше время! — нарочито громко и весело прокричал Сэти. Ох, наврал я насчет собственной гибели. Уж не ты ли сманил этих ублюдков уподобить меня себе? Или просто тебе надоело нести свой вечный пост в этой каменной клетке?
Кусок руки Первого рухнул на пол, и Бимед продолжил свое подлое дело. Его ничуть не страшило, что металл сочится кровью, что она пульсирует мелким фонтаном, словно из живого существа. Не волновал его и нарастающий писк, давящий на уши так, что визг меча Механиста казался музыкой. У него нет ушей, он не верит в то, что может что-то осквернить. Для него все поддается законам природы, иначе бы не было в нем такой слепой уверенности в своей правоте. И даже союз со слугами Богов для него лишь выгодное сотрудничество. Механист, может я и Зверь, но ты бездушен от начала и до конца, и даже шматки плоти, что остались от прежнего тебя, не скажут мне, что ты когда-то был человеком. Ты ничем не хуже этого чертова фанатика.
Вот падает вторая рука, голова, грудь, торс, с жестоким лязгом отлетают ноги. Идол кричит от боли, кровь стекает уже не только с его членов, но и с восьмиконечной звезды, к которой Первый был приколочен.
— Забавно, забавно! — разражается гадостным смехом Сэти. Его руки обагрены кровью Дахаки, он играет с багровыми потоками, как дитя с горным ключом. — И все же странно, что Собор не запретил поклонение Первому Вампиру. Понятно, он нежить, и даже не Бог, но ваша кровавая магия все же на что-то способна. Может, Дахака даже отвечает на ваши молитвы? Что скажете, Барон Ангус?
— Никогда не был религиозным, — выдохнул раб, подняв голову к разбитому идолу. Багровая река смешалась с его кровью, но это не предавало ему сил. Я видел, как он пытается контролировать кровь, но та лишь вздымалась и опускалась маленькими волнами, не в силах превратиться хоть во что-то.
— Охотно верю. Друзья мои, прислоните господина Бральди к этой замечательной звезде.
Меня подхватывают мощные руки и несут алтарю. Высеченные в камне знаки шипят и наливаются алым, того и гляди всех просто затопит потоком жизни. Цепи слегка ослабевают, но ошейник натянут столь туго, что начинает прожигать кожу. Чего же вам надо, твари, скажите по-человечески! Разве это так трудно?
— Святой Бинасу, огради нас от этой мерзости! — прошипел Сэти. Поток крови испачкал полы его рясы, и теперь она стремительно укорачивалась под недовольный шепот духов. Фальшив насквозь, даже одежда твоя — не предмет, а рабыня. — Вот так, прикуйте его хорошенько. Бимед, у Ваших собратьев, случайно, не завалялось несколько добротных гвоздей?
Вот черт, какой же я догадливый…
— Не проблема, господин Сэти, — сказал механист. Могучи руки оторвали обескровленные пальцы Дахаки, и теперь мяли их, словно глину, вытягивая из них длинные толстые колья.
— Замечательно, Бимед, Вы не перестаете меня удивлять! А теперь, прошу Вас.
Цепи плотно держали меня по рукам и ногам, и теперь к моей правой ладони приставили огромный гвоздь. Боль впереди, долгая боль.
— Бральди, взываю к Вашему благоразумию, — прошипел Сэти, рассматривая инструмент на алтаре. Его явно забавляли щипцы, ножи и пилы. Сарес, что же ты скармливал своему великому Богу? — Расскажите подробно, как Вы связаны с Прорывом Света, и как в этом замешан Архимаг Зеин. Я уверен, мы разумные люди, и сможем договориться.
— Я ни черта не знаю, поп, — сказал я. — Хочешь что-то узнать — молись своему Богу, может он явит пред тобой дух старика и он все тебе выложит.
— Очень жаль. Мне пришлась по нраву Ваша лаконичность. Бимед!
Сверкнул металлический глаз, и бронзовый кол пронзил мою ладонь. Черт, черт, черт, ЧЕРТ! Это же не серебро, почему такая боль?! Сарес, подонок, твой Первый убьет меня лично, а ты лежишь где-то там, засохший, как мумия! В глазах на мгновенье потемнело, и по руке поползла алая змея. Эльза, сидевшая по щиколотки в набежавшей крови, то смеялась, то рыдала, бормоча про себя что-то неразборчивое. Ее огненные волосы превратились в ржавые патлы, столь неистово она билась головой о стену. Кларисса и Гаро молча смотрели, и на глазах обоих наворачивались бессильные слезы.
— Бинасу, сколько же крови скопилось в этой дряни, — ворчал Архиепископ. Ему явно стало не по себе от творившегося здесь безумия, сомнения изуродовали и без того омерзительное лицо. — Заткнись, девка! Что здесь смешного?!
Пророчица подняла на священника осоловелый, затянутый мглою взгляд.
— Старый Барон умирает и крепнет, — дрожащим голосом сказала она. — Каждый раз, каждый кинжал в его сердце — путь к свободе!
— Кто-нибудь, заткните ее! — крикнул Сэти. Самообладание все быстрее покидало его, и глаза яростно бегали по инструментарию на истекающем жизнью алтаре, но тут его взгляд остановился у меня на поясе.
Солдат-Механист звонко прошагал к вещунье и сунул в рот такой же кляп, при этом чуть не разбив ей лицо. Рука Архиепископа скользнула к ножнам на поясе, и кинжал с тихим лязгом вышел наружу.
— Забавная вещица, Бральди, — сказал он, проведя пальцем по тонкому лезвию. — Я чувствую в нем колдовство, вот уж чего Вы никак не можете отрицать. Ни один Архимаг не делает подарков просто так. Но мы отвлеклись. Может, уже начнете говорить? Спуститесь вниз и мы побеседуем с Вами на равных.
Какая разница, поп? Мне нечего тебе дать, и
