Эх, Флаур, осыпавшийся цветок в пустыне, не спасло тебя волшебство. Но мы не отдадим тебя на растерзание пустошам. Во славу Легиона — силы равенства.
Так думал Колин Кимавелл, ступая со своим отрядом по разграбленным владениям Архимага Зеина. То тут, то там каркали вороны, разлетаясь, позабыв о своей добыче. Гремели выстрелы, падали под ноги тела диких монстров. Ружья Механистов — настоящие, а не те мушкеты, что они продают за бесценок всему миру — настоящее чудо. Сколько прекрасных бойцов полегло на руинах заводов машинопоклонников, чтобы раздобыть эти смертоносные сокровища. Но все это было не зря. Теперь эти механизмы послужат воле народа.
На руках его шелестела карта города, вздымаясь и опадая от дыхания чудовищного ветра. Их путь лежал в рабочий квартал Механистов, где располагался вход в заводскую зону и подземной железной дороге. Радиопередатчик на спине связиста Борчи молчал, и это был дурной знак. Последнее сообщение от окрестных Легионеров поступало три часа назад. Если выживет хоть кто-то, это можно будет считать удачной вылазкой.
На секунду Колина оглушил пронзающий многоголосый вой, грянул выстрел. Рядом с ним упало многорукая, сплетенное из нескольких человеческих тел тварь, а карта и кольчуга Легионера забрызгала смердящая бурая жижа. Неподалеку стоял Джарви, с усмешкой передернув затвор дымящейся винтовки.
— Цель оправдывает средства? — спросил командир, смахнув грязь с непромокаемого пергамента.
— Тебе не дорога шкура? — сказал солдат, щеря разбитые в предыдущих схватках зубы.
— Согласен, глупый вопрос. Благодарю.
— Да не за что… Ложись!
Колин рухнул на землю, едва не зацепившись кольчужной подкладкой за пролетевшую над ним лапу. Очередная не в меру быстрая химера попыталась оторвать ему голову, но тут же отступила под градом пуль.
— Все сюда! Защищать командира! — рявкнул Джарви, посылая в морду чудовищу одну пулю за другой. Она лишь ревела и кричала, пытаясь отмахнуться от свинцовых мух, не оставляя попыток добраться хотя бы до одного из солдат.
Колин перевернулся, наставив на монстра огромный барабанный пистоль, заряженный разрывными серебряными снарядами. Пули вязли в жесткой плоти химеры, но командир знал, что делает. Дуло с грохотом дернулось вверх.
Чудище рухнуло на землю, держась тремя руками за разорванный серебряными осколками череп.
— Да когда же ты сдохнешь! — прорычал Кимавелл, выпустив еще две пули в тело Ферала. Не в силах дальше бороться, тварь рухнула на мощеную камнем дорогу и скончалась, выплеснув из своей утробы все содержимое. — Черт бы побрал этот город!
Командир поднялся на ноги, едва не наступив в едкую жижу. И к пущей радости, обнаружил выпавшую карту. Неизвестно, из какой дыры могла вылезти эта мерзость, но дорогу к заводу теперь придется искать по памяти. Непромокаемый и несгораемый пергамент Механистов с противным шипением плавился в потрохах почившего монстра.
— Вашу мать!
— Ничего, командир, мы уже недалеко, — сказал Джарви, сменив обойму в своей винтовке.
— Колин, сообщение от Мартина! — выбежав из-за угла дома прокричал Борчи.
— Ты где шлялся?! — рявкнул Кимавелл.
— Быстрее, здесь на верху хороший сигнал! — не обратил внимания связист.
Колин побежал вслед за ним, едва не провалившись по пути в пробоины в каменных ступенях. Передатчик тихо шипел на куче мусора под пробитой крышей, слышались позывные.
— Тиран, говорит Ворон, прием! — кряхтел громоздкий прибор.
— Тиран на связи, прием! — сказал командир, схватив изрядно поржавевший микрофон.
— Тиран, могильник пуст, Вороны потрепали перья. Возвращаемся в гнездо.
— Отставить, Ворон. Вы нужны нам здесь. Карта истлела, Ферали лезут из всех щелей.
— Никак нет, Тиран. Вам придется справится своими силами.
Колин едва не смял от злости ни в чем не повинный аппарат, но сдержался и продолжил передачу.
— Тиран принял. Есть новости от других?
— Тишина. На запросы не отвечают, никаких сигналов. На них можно не рассчитывать.
— Принял, Ворон. Возвращайтесь в гнездо. Мы справимся сами.
— Удачи, Тиран. Во имя свободы!
Все кончено. Еще одна ячейка потеряна. Ничего, сказал себе Колин, сила не в количестве. Сила в власти. Власть Легиона простирается дальше, чем воля Некромантов и серебро Вампиров. Где есть угнетенный народ, там всегда найдутся союзники. Добровольцы. Но нельзя сдаваться, мы уже почти дошли.
Борчи взвалил радиопередатчик на плечи, достал из кобуры пистоль.
— План прежний? — спросил он.
— Верно, — сказал Колин, глядя на поднимавшихся на этаж солдат. — Бойцы! Забаррикадировать проходы! Привал десять минут.
Завалив все входы на нижнем этаже всем, что сыскалось в доме, Легионеры расположились напротив окон, готовые в любой момент выпустить заряд свинца в первую осмелевшую тварь.
По улицам стаями носились падальщики, подбирая тела павших собратьев и унося их в свои норы, или же разрывая их на куски на месте. Несколько раз долбились в железную дверь снизу, но через баррикаду перелезть не решались. Солдаты Легиона жевали припасенное мясо, не выпуская оружия из рук. Малейшая оплошность, и они окажутся в ловушке, которую сами же и построили.
Каждая вылазка — шаг навстречу смерти. Но также шаг вперед, к цели, к революции. Маленький долбаный шаг навстречу свободе от Личей. Чародеев, завлекателей душ и проклятых кровососов. За столетиями колдовства, угнетения Пожирателей, повиновений Богам они забыли, на что способен простой народ. Механисты дошли до этого раньше, но им не нужна власть.
Им не нужна свобода.
Братство Механистов — улей. И каждая пчела бессознательно знает в нем свое место. Все во имя прогресса и постижения законов Вселенной. Но правит этим прогрессом простая, банальная выгода. Колин видел, на что способно их оружие, насколько разрушительны их боевые некромехи. Они убили в себе остатки человечности, даже животное начало в их душах погибло под тяжестью искусственной плоти. Теперь это рой, медленно, но уверенно пожирающий и заглатывающий все, с чем не смог срастись, как самый настоящий паразит. Но и они не безупречны. С помощью их средств, их знаний Легион сможет многое. Даже истребить всю эту противоестественную мерзость с лица земли.
Солдаты молча сидели на грязном полу, тихо, словно мыши, пережевывая скудный на разнообразие провиант. Правда, был у командира в вещмешке один плод, уже порядком высохший, но он так и не решался его съесть. Где-то посреди пустошей рос настоящий лес. Не скопление высохших, окаменевших от старости бревен, а самый настоящий, живой лес! Отряд Лев однажды нарвался на него во время очередной вылазки, и это была одна из самых неудачных операций со времен основания Легиона. Живыми вернулись лишь трое. Их сумки были доверху набиты семенами, плодами и ростками, но все остальное они потеряли там же, в лесу. Включая собственный разум.
Бред о силе, возрождающейся Жизни, что доносился из их уст, прерывался лишь жадным чавканьем и
