её бёдрам. Сквозь слои одежды она почувствовала его возбуждённую и нетерпеливую плоть. Оставаться неподвижной стало невозможно. Мэдди будто сгорала в огне, каждая клеточка тела требовала к себе внимания.
Он оторвался от её губ, чтобы осыпать поцелуями подбородок и шею. Харрисон с усилием втянул в рот кожу на чувствительном местечке, где бился пульс. Мэдди пронзила стрела наслаждения.
— Я хочу оставить на тебе метку, хотя и не должен. Хочу, чтобы все знали, что ты моя, — пробормотал он.
Идея ей невероятно понравилась, несмотря на то, что ещё утром она была помолвлена с другим мужчиной.
— Только если я смогу оставить свою метку на тебе.
— Боже, я хочу этого больше всего на свете. — Он прикусил её нижнюю губу, заставив Мэдди вздрогнуть от удовольствия. — Но в этом вряд ли есть необходимость. Я всегда был твоим.
Мэдди не нашлась, что ответить, поэтому просто поцеловала Харрисона, на этот раз медленнее. Он не возражал, крепко держа её в объятиях, пока она исследовала его рот. Она прошлась языком по его полным губам, затем прикусила их и пососала. У Харрисона сбилось дыхание, он перехватил инициативу, впиваясь в её губы с таким напором, что она всхлипнула. Всем телом Мэдди стремилась навстречу его ласкам, в ушах стучала кровь.
Почему ей никогда не приходило в голову, что между ними может возникнуть такая страсть? Всепоглощающая и совершенная. Желание терзало её изнутри, несравнимое по силе с тем, которое она испытывала, самостоятельно исследуя своё тело. Руки Харрисона были повсюду. Когда они обхватили её грудь, Мэдди выгнулась навстречу, желая большего... если бы не вся эта одежда...
— Пойдём в дом, — выдохнул он, прижимаясь губами к её рту, — где я смогу вытворять с тобой всё, что угодно, в удобной постели.
Она подумала о доме, в котором таились безразличные и осуждающие тени прошлого. Харрисон ненавидел тот холодный и негостеприимный дом. Отправиться туда не лучшая идея, и, кроме того, сейчас они находились там, где Харрисон когда-то мечтал о Мэдди. Представлял их вместе.
— Нет. Останемся здесь.
— Но... — Он бросил быстрый взгляд на диван, словно сопоставляя крошечный предмет мебели со всеми фантазиями, которые собирался воплотить в жизнь. — Ты уверена?
Она никогда ещё не была так уверена.
— Мне не нужна постель, но мне понадобится помощь, чтобы снять платье.
Уголок его рта дёрнулся.
— С этим я справлюсь.
Резко развернув Мэдди спиной к себе, Харрисон принялся расстёгивать крошечные пуговки. В каретном сарае было тепло, снаружи доносилось стрекотание сверчков и цикад — привычный и подходящий фон для их первой брачной ночи. Он молча быстро перебирал пальцами застёжки. Они оба тяжело дышали. Медленно и неуклюже Мэдди принялась за пуговицы на манжетах.
— Господи, — проговорил себе под нос Харрисон. — Сколько же их.
Наконец, у него получилось справиться с платьем. Его руки скользнули под лёгкую ткань и обхватили затянутую в корсет талию, а затем поднялись выше и накрыли грудь. Мэдди прислонилась спиной к его торсу и ощутила, как к её ягодицам прижался возбуждённый член. Она резко вздохнула. Харрисон заполонил все её чувства, Мэдди прижалась к нему теснее и качнула бёдрами.
Харрисон втянул воздух сквозь зубы и сильнее сжал её грудь. Он развернул Мэдди, и она увидела неприкрытое желание на его раскрасневшемся лице. Его взгляд стал внезапно диким, но одновременно и ранимым.
— Не знаю, смогу ли я быть нежным с тобой, — прошептал он. — Я так долго тебя хотел.
— Я не хрустальная ваза.
Она подняла запястье в безмолвной мольбе о помощи.
Харрисон быстро расстегнул на обеих манжетах пуговицы и платье упало на пол. Мэдди развязала нижние юбки, и они тоже присоединились к платью.
Она стояла посреди комнаты в одних корсете, сорочке и панталонах, но, несмотря на разыгравшиеся нервы, не пыталась прикрыться. Если бы на его месте был кто-то другой, Мэдди, вероятно, пришла бы в ужас. Но она не стеснялась Харрисона ни тогда, ни сейчас.
Он не спеша её оглядел, проводя руками по изгибам тела, всё ещё скрытого под китовым усом и тканью.
— Боже, ты великолепна.
Подойдя к ней сзади, Харрисон расшнуровал корсет и снял тяжёлую деталь гардероба. Грудь Мэдди не отличалась большими размерами, но сейчас она налилась от желания, соски под тонкой рубашкой напряглись. Харрисон взял её в свои сильные руки и принялся ласкать, сжимая восхитительным образом. Мэдди откинула голову ему на грудь и прикрыла глаза, по её телу пробежало удовольствие и сосредоточилось между ног.
Он снял с неё рубашку и погладил обнажившийся бюст. Лоно Мэдди будто пронзило током. Ласки стали грубее, горячее дыхание Харрисона коснулось её уха. Затем его пальцы добрались до сосков. Когда он ущипнул их, Мэдди ахнула.
— Харрисон.
Зарычав, он вжал член в её ягодицы.
— Я всю жизнь ждал, чтобы услышать, как ты вот так произносишь моё имя. — Его ладонь двинулась вниз к расщелине между бёдер. — Твои панталоны промокли.
— Полагаю, это означает, что ты поцеловал меня как следует. — Она обвила руками его шею и прижалась к Харрисону всем телом. Ей было так хорошо с ним. Казалось, что бы она ни сделала, он не разочаруется и не возмутится.
Его пальцы пробрались ей под панталоны и нашли набухшую влажную жемчужину. Никто, кроме самой Мэдди не касался её в том месте. Его восхитительные мозолистые пальцы не пропускали ни дюйма от интимных лепестков до входа в её тело.
— Ты такая влажная, — прошептал он, целуя её в шею. — Не могу дождаться, когда попробую тебя на вкус.
Он продолжал ласкать её, избегая лишь того местечка, которое жаждало этого больше всего, она с трудом выдерживала его дразнящие прикосновения.
— Пожалуйста, — донёсся до Мэдди её собственный голос будто издалека.
— На диван.
Хотя его голос звучал ровно, дыхание было сбивчивым. Его реакция придала ей смелости. Мэдди подошла к дивану, зная, что Харрисон за ней наблюдает, зная, что каблуки полуботинок выставляют ягодицы в более выигрышном свете. Повернувшись, Мэдди присела на краешек, обнажённая по пояс. Харрисон уставился на неё горячим взглядом полным обожания. Сейчас она чувствовала себя ещё более могущественной, чем на теннисном корте. В глубине души она знала, что Харрисон, самый близкий друг на протяжении большей части её жизни, всегда останется её защитником.
"Я задавался вопросом, сможешь ли ты когда-нибудь испытать ко мне чувства, которые я испытываю к тебе".
В данный момент она бы однозначно ответила "да".
Не сводя с неё глаз, Харрисон снял с себя чёрный вечерний пиджак и бросил его на пол. Он дёрнул за галстук-бабочку, расстегнул жилет. Затем последовали
