этих справок. С печатями. Можно сколько угодно «болеть».
– Повезло.
– И не говори! Я что-то в этом семестре, правда, много пропустила.
Такси уже остановилось около квартиры на Тверской.
– Люсь! Извини, я тут приехала, у меня пакетов тьма…
– Да, да, ничего. Пока! И спасибо тебе большое еще раз за Сему, он контрольную на пять написал!
Подруга отключилась, а Роза принялась вытаскивать все пакеты к подъезду. Иногда ей помогал Митя, но близилась сессия, а у него была куча долгов, поэтому он не всегда успевал таскать ее пакеты и бегать с ней по магазинам.
Когда Роза сказала ему, что согласна попробовать, не спала потом всю ночь от тревоги и эмоционального перевозбуждения. На следующее утро Митя скинул ей контакт друга отца. Его звали Павел Владимирович. От осознания, что ее решение претворяется в жизнь, тревога взвилась с новой силой.
За две ночи Роза написала бизнес-план, чтобы чувствовать себя уверенно, когда будет говорить с Павлом Владимировичем, а за час до видеозвонка ходила по комнате, не зная, куда себя деть. Не могла даже присесть. Ей вдруг вспомнился тот день, перед экзаменом по английскому языку. Она почти довела себя до истерики, даже уснула на полу, но в итоге сдала на высоченный бал. Может, и сейчас все пройдет хорошо? И, как и пять лет назад, жизнь ее бесповоротно изменится. «Но не очаровывайся, моя хорошая, – сказала Роза самой себе в зеркале, – чтобы потом не разочаровываться». Правда, такие философские мысли нисколько не помогли ей. Бурлящее внутри волнение уже было не остановить. Роза тогда открыла все окна в квартире, чтобы остудить себя, не обратив внимания на ворчание замерзшей Оли, и позвонила Мите. Он проговорил с ней весь час. Что-то шутил, приободрял…
А потом Роза выдохнула, села перед компьютером и нажала на кнопку вызова.
Павел Владимирович держался приятно, хотя было видно, что ему в общем-то совершенно наплевать на Розу и на ее наивный, оптимистичный настрой. Чувствовалось, что человек он резкий. И она догадывалась, что то, что он вообще сидит здесь и слушает ее, – заслуга Мити. Павлу Владимировичу было бы легче сдать квартиру кому-то, кто мог гарантировать свою платежеспособность больше, чем на полгода.
Он расспросил Розу о том, что она планирует сделать в квартире, как будет развивать бизнес и попросил примерный план чистой прибыли.
Когда звонок завершился, Роза почувствовала себя такой вымотанной, что даже встать со стула казалось невозможным. Она положила голову на согнутые в локтях руки, почувствовала, как тревога и сомнения расползаются по телу, сильно нахмурилась, потом усилием воли расслабила лоб, и сама не заметила, как задремала.
Деваться уже все равно было некуда. Давать заднюю было не в ее правилах.
Роза отогнала воспоминания и потащила свои пакеты к двери.
– Хотите, я помогу вам? – предложил мимо проходивший молодой человек.
– Да, спасибо большое.
Она даже не успела рассмотреть его лицо, когда, подняв все ее сумки на нужный этаж, он попрощался и ушел. Вдруг ей вспомнилось, как пять лет назад точно так же они с мамой тащили из магазина тяжеленные пакеты в канун Нового года. Как она мечтала, чтобы кто-то по-мужски позаботился о ней, чтобы хоть раз дядя Виля отнесся к ней не в своей саркастичной манере, а как к драгоценности. Но, с другой стороны, где бы она была, если бы в нее с детства не вкладывали понимание, что все на этом свете она может сама?
Роза зашла в квартиру. Сердце ее уже привычно замерло, наслаждаясь стуком каблуков по паркету.
В квартире стояли огромное рыжее кресло и торшер – пока единственная мебель. Роза давно поглядывала на это кресло в одном интернет-магазине, но купить не решалась, слишком дорогое. А тут вдруг набралась смелости. «Раз уж делаю от души и с душой, пусть мне откликается каждая деталь», – решила она.
Включив свет, музыку и кинув пальто в это самое кресло, Роза принялась собирать напольную вешалку. Вторым ее иностранным языком в университете был французский, поэтому она подпевала Джо Дассену и, замечтавшись, почти медитативно вкручивала шурупы. Когда она первый раз сама собрала тумбочку, сразу после того, как они с Олей сняли квартиру, она совершенно преисполнилась в своей независимости и с того момента стала особенно требовательна к тем, с кем ходила на свидания.
Когда вешалка была собрана, Роза отошла на несколько шагов, затем села на пол, довольная своей работой, а потом подумала: «Интересно, всем девушкам иногда хочется выть от своей независимости?»
Она задумалась и не обратила внимания на то, как скрипнул пол в коридоре. И вскрикнула, когда кто-то положил руку ей на плечо.
– Это я, истеричка, – сказал Митя, присаживаясь на корточки рядом. В руках он держал бутылку колы и коробку, судя по приятному запаху, с теплой и только что приготовленной пиццей.
Около его ног вертелся Иммануил. Роза тут же принялась тискать уже подросшего щенка.
– Что же ты не предупредил меня, что твой хозяин намерен довести меня до сердечного приступа, – сюсюкала она.
– Я довел бы, я бы и откачал, – отозвался Митя.
Потом они вместе стали наводить порядок в студии. Пока Роза мыла сервиз, парень вытирал его и расставлял на полках.
– Скоро привезут журнальный столик, кресла другие, диван, стулья… В общем, красота будет, – сказала Роза. Она решила не экономить на деталях, чтобы гостям студии хотелось все фотографировать, выкладывать себе в сторис и отмечать студию.
– Ты когда успела все выбрать? – спросил Митя, открывая коробку с пиццей.
Они устроились на полу напротив окна, а спинами опирались на кресло.
– Вместо пар. Прогулов получилось много. Их еще больше будет, когда мебель начнут привозить. Но ничего, выкручусь как-нибудь. В конце концов, я уже на последнем курсе, могу себе позволить. Устала только, хотя это приятная усталость.
Роза прикрыла глаза, вздохнула, прожевала кусок пиццы, а потом снова открыла глаза.
– Снег, – сказала она.
На окнах еще не было штор, а свет они погасили, оставили только торшер.
– Что?
– Смотри, снег.
Огромные хлопья в свете уличного фонаря пролетали мимо окон.
– Наконец-то, а то я уже думал, что ноябрь так и не уйдет, – сказал Митя.
– Куда он денется… Он должен.
Роза устало прикрыла глаза. Сегодня вечером у нее еще две группы.
Иммануил сопел рядом.
– Я тоже вечером на работу.
Роза повернула голову к Мите.
– Ты работаешь? Мне казалось, что у тебя такой загруз на учебе, что это нереально.
Парень пожал плечами:
– Все равно деньги нужны. Так что ничего со мной не будет.
– Кем ты устроился?
– Санитаром.
