Прежде, чем его удалили, на позор Ли Юйциня успело посмотреть сто миллионов человек. Сам он отомстил нам, не дав уважаемому директору Чжоу выдать мне 22 дополнительных балла за успехи в бадминтоне.
— Стоп, — тряхнув головой от переизбытка инфы, перебил прадед. — Давай по порядку и подробно. Начни с Ли Юйциня.
Я послушно придал тезисам «развернутости».
— Ну и дела, — вздохнул Ван Ксу. — Принеси из моей тумбочки блокнот и дай мне телефон — я позвоню некоторым старым знакомым. Теперь, когда тебя собираются показать по телевизору и удостаивают вниманием уважаемые люди, нам нельзя спускать подобное отношение, иначе нас посчитают слабыми и ни на что неспособными. Никогда не показывай слабости, мой мальчик.
— Запомню, — привычно пообещал я и пошел за блокнотом.
А ведь надо уголёк таскать. Ладно, прадеду виднее, а мне баллы лишними не будут. Так-то все идет в высшей степени великолепно — сейчас Ли Юйцинь огребет от вышестоящих товарищей (если еще не), и с титулом Первого ученика, дополнительными баллами и с некоторым запасом личной славы (благодаря репортажу, который сколько-то людей точно посмотрит), я буду ходить по столице Сычуани и университету с высоко поднятой головой, а окружающие, конечно, будут меня за глаза поливать грязью — как, впрочем, и всех — но связываться и задирать «крестьянина» с таким набором достижений и не подумают. Напротив — будут стараться набиться в друзья, а я буду вежливо всем улыбаться, но держать дистанцию: та еще дружба получится, но другой мне в этой жизни похоже не светит. Пофигу, с кем гулять и приятно общаться так и так найду, а детей крестить не придется — мы тут за научный атеизм, Конфуция и Дао.
Оставив деду блокнот — весьма пухлый, и я даже не представляю, какие секреты он таит — и смартфон, я быстро переоделся в рабочую одежду и отправился во двор, в коридоре разминувшись с глухонемой бабушкой, мамой Айминь — она меня крепко обняла и похвалила — и бабушкой Кинглинг, которые несли по бутыли масла.
— Добрый день, многоуважаемый Фэн Гюрен… — раздался из кухни очень вежливый, лишенный подобострастия голос прадеда.
— Рассказал отцу? — с недоброй ухмылкой спросила меня бабушка Кинглинг.
— Конечно, — ответил я и вышел из дома.
Вооружившись ведром, я подошел к куче и взялся за лопату.
— Лестницу-то отмыли? — спросил дядюшка Вэньхуа отца.
Этим городские похождения не интересны, они едины с деревней. Никаких обид — я только за, потому что одно и то же пересказывать раз за разом не хочу.
— Полили из шланга, ждем когда отсохнет остальное, — хохотнул Ван Дэи. — Ван, сосредоточься на загрузке, — поставил рядом со мной еще пару ведер.
— Молодец, Ван Ван! — похвалил меня проходящий мимо дома односельчанин.
— Спасибо, уважаемый Пэн Зэнгшенг! — поблагодарил я.
— Вот они, плоды твоих трудов, — похвалил меня и китайский папа. — Теперь тобой и всеми нами гордится вся деревня. Может попытать счастья на следующих выборах старосты?
— Далась тебе эта должность, — принялся отговаривать брата Вэньхуа. — Старик Бао хорошо справляется. Ты наживешь кучу лишней работы и не получишь никакой выгоды — я тебя хорошо знаю, брат, ты слишком мягкотелый и честный, чтобы извлекать из должности старосты выгоду для себя.
— Зато я смогу вывести нашу деревню на новый уровень! — подхватив два ведра и направившись с ними в сарай, принялся спорить Ван Дэи.
— И кто это оценит? — иронично спросил несущий единственное ведро Вэньхуа, направляясь туда же. — Эти ленивые и завистливые свиньи, которые который уже час истекают слюной на плоды трудов твоего лишенного патриотизма и мужского характера сына?
Да пошел ты, милитарист хренов. Грузим уголь в пустые ведра и не обращаем на алкашей внимания.
— Мой сын, как и положено настоящему мужику, вкалывал от рассвета до рассвета, чтобы добиться таких успехов! — встал на защиту моей мужественности китайский папа. — И что это за презрение к землякам? Да, они порой ведут себя как истинные свиньи, но сегодня они просто демонстрируют заслуженное нами уважение! Скажи, разве ты бы не делал так же, будь на месте нашего малыша кто-то из соседей?
— Я? Да ни в жизнь! — не смог удержаться от вранья Вэньхуа.
Я бы назвал проведенное ими в сарае время «подозрительно долгим», но я не подозреваю, а точно знаю, чем они там занимаются. Воспользовавшись паузой, я помог дамам отнести пару мешков с запасами в кладовку.
— Будет лучше пробить стену с другой стороны дома и построить новый туалет, — поделилась размышлениями бабушка Кинглинг. — Здесь даже трубу залили бетоном — мой сынок обязательно ее испортит, попытавшись проковырять дыру. Лучше нанять специалистов. И что нам делать с септиком?
Мне думать о на треть заполненном септике не хотелось, поэтому я с легкой душой устранился от обсуждения и вернулся к углю, краем уха услышав неразборчивую речь деда из-за закрытой двери кухни — продолжает выбивать нам качественную «крышу». Спасибо, Ван Ксу — пусть тебе это напрямую выгодно, но я не забуду твоей помощи. Как, впрочем, и помощи остальной семьи, которая с каждым днем нравится мне все больше. Да, склочные, вредные, но они — хорошие люди, и реально желают мне только добра. Мне и самим себе, как и положено семье. Она, как ни крути, важнее друзей, знакомых и прочих людей, которые не жили с тобой много лет под одной крышей.
После четырех «рейсов» с углем мужики начали покачиваться, я успел получить поздравления еще от десятка соседей, небо окрасилось в закатные цвета, а на улице стало еще интереснее — к дому Чжоу, мигая синим, подъехал старенький полицейский мотоцикл с нашим участковым, сорокапятилетним тощим угрюмым (просто типаж такой, так-то он нормальный) мужиком в чистой и отглаженной, но потертой от времени форме.
— Здравствуйте, многоуважаемый Цай Лей, — почти одновременно с папой и дядей поприветствовали мы представителя закона.
— Добрый вечер, — удостоил он нас коротким ответом и принялся стучать в калитку Чжоу.
— Нужна ли наша помощь? — оживился Ван Дэи.
Из дома на «внештатную ситуацию» высыпали дамы и дед — последний выехал в коляске. Судя по очень довольному лицу, звонки важным шишкам получились результативными.
— Занимайтесь своими делами, — отмахнулся участковый.
Мы послушались, принявшись изображать «свои дела». Дверь соседского дома открылась, следом открылась калитка, и на улицу
