Будь Эллавия мужчиной, он вел бы себя тверже, и немедленно поставил бы собеседника на место, но культивированный с детства стыд перед собственной неказистой внешностью в разговоре с противоположным полом мешал молодому человеку вести себя уверено, а чувствовать комфортно.
— Для эпохи, когда магию начали изучать в школах, где колдовство стало всего лишь подручным средством разумного человека, а хороший анатомист ценится выше умелого чародея, ваш взгляд на ситуацию вполне объясним. Вы, милейший, сыщик, а значит во всем придерживаетесь логики и здравого смысла, воля случая вам не ведома, так же, как и воля судьбы.
— Я ограничен временем, а значит, не могу себе позволить полагаться на случай.
— Порой, случай решает если не все, то очень многое, — таинственно произнесла Эллавия, порывшись в бархатных складках своей одежды, извлекла оттуда небольшой предмет и положила его перед Францем.
— Что это? — поинтересовался сыщик, с интересом разглядывая золотую кошачью головку, размером с грецкий орех.
— Ведьмы и духи живут в иной реальности, мистической, потусторонней. Люди не способны проникнуть туда, но есть существа, которые могут это делать. Говорят, кошка может заглядывать по ту сторону, а для того, чтобы увидеть злого духа, надо смотреть между кошачьих ушей, — полные пальцы сомкнулись на кошачьей головке и повертели ее перед носом Аро, — это прицел. Поставьте его на арбалет, и тогда сможете поразить ведьму, даже если она попытается затуманить ваш взгляд или отвести глаза… — Эллавия хотела сказать еще что-то, но обернулась на звук шагов.
Мимо стола, за которым происходила беседа, прошла Таша, с головы до ног закутанная в плащ. Она испуганно кивнула Аро и его собеседнице, глубже надвинула капюшон и поспешила к выходу из таверны.
— Дурная погода, милая, — мяукнула ей вслед Эллавия, — в такую погоду особенно хочется тепла…
Ее голос растворился в полумраке. В присутствии этой исполинской женщины Франц чувствовал себя неуютно. Он не смог бы объяснить, что его так беспокоило: то ли ее мерцающее в тусклом свете свечи бархатное платье, сливающееся с темнотой и делающее фигуру своей обладательницы безграничной, то ли слишком высокий тембр, напоминающий крик ночного животного, то ли глаза, темно-зеленые, с крупными, чуть вытянутыми в вертикаль зрачками, то ли странная прическа из двух кичек, укрытых треугольными кожаными чехлами, похожими на кошачьи уши. Аро поймал себя на странной мысли, что днем купчиха выглядела иначе: грузная, тяжелая, с потными потеками на выбеленном рисовой пудрой лице, медленная и неуклюжая. Сейчас она казалась совершенно иной, грациозной и жуткой, словно огромная кошка южных равнин. Ему вспомнились детские книги, привезенные из-за границы отцом. Сказки народов востока и юга, красиво оформленные, с цветными гравюрами и витиеватыми заглавными буквами в начале абзацев. Вспомнилось, как вечерами мать зажигала свечи и читала ему дивные истории о бесстрашных принцах, ужасных чудовищах, джинах и колдунах, о таинственных холь — женщинах-кошках, жрицах богини Холивейры, которая, кажется, являлась мифической женой барса Ханары, того самого, что был в почете у апарцев и других народов юго-восточной стороны…
Собравшись духом и решив, что причиной несвойственного ему суеверного трепета стал грог, Аро поднялся, прощаясь с купчихой вежливым кивком головы:
— Простите, но я вынужден вас покинуть, — произнес он, ощущая прилив уверенности, — завтра у меня много дел. Приятного вечера.
— Сядьте, — тихо сказала Эллавия, и в голосе ее зазвенел металл. — Сядьте, ваше присутствие там… — она многозначительно подняла глаза, — …сейчас будет лишним.
— Простите? — не понял Франц.
— Воля случая, — шепнула Эллавия, загадочно улыбнувшись, — то самое, о чем я вам говорила.
— Не понимаю… — парализованный прямым жгучим взглядом собеседницы, Аро покорно сел обратно на стул и замер, словно мышь, встретившаяся нос к носу с охваченной охотничьим азартом кошкой.
— Боги нимагу, вы слепой? — сердито тряхнула веером Эллавия, — милая девочка, с которой, я, волей доброй судьбы, оказалась в одной компании, только что прошла мимо нас!
— И…что? — Франц оказался в полном замешательстве, еще раз уверившись, что женская логика его рациональному уму неподвластна.
— О, боги! — всплеснула руками купчиха, громко роняя веер на стол, — вы, опытный сыщик, не заметили, как юная дева, совершенно нагая, прошла в полуметре от вас? Вы, правда, не понимаете? — она раздраженно сверкнула глазами, и зрачки ее показались молодому человеку совсем тонкими и длинными, как у хищника.
Щеки Франца зарделись румянцем стыда и досады. Нагая… Девушка действительно, скорее всего, была без одежды, ведь шла она босиком, и плащ ее был слишком плотно запахнут, а он даже не обратил на это внимание. Сыщик чувствовал себя школьником, мальчишкой, которого отчитывает строгая гувернантка. И отчитывает заслуженно: за неподобающую его статусу халатность, невнимательность и тугодумие. «Никогда больше! Никакого грога!» — неубедительно оправдался перед своей совестью Аро. Эллавия же, заметив его смятение, сменила гнев на милость и промурлыкала утешающее:
— Простите мою горячность, милейший друг. Вы, мужчины, порой бываете невнимательны к таким вещам, и в том нет вины. Девочка отправилась на свидание, я думаю, не стоит ей мешать.
— Но чем я мог ей помешать? — окончательно запутавшись, Франц сдался на милость могучей женщины, понимая, что разгадать смысл происходящего он не в силах.
— Если вы отправитесь в свою комнату, то окажитесь там лишним, — пояснила Эллавия без тени сомнения.
Быстро сложив все имеющиеся факты, Франц побледнел и уставился на купчиху в упор. Сыщик смог произнести только одно:
— Фиро?!
— А вы до сих пор не заметили, как ваш спутник и эта девочка смотрят друг на друга? — наклоняясь через стол, прошептала Эллавия, туша мощным дыханием ослабевший огарок свечи. — Я вижу нити, что были натянуты между ними задолго до встречи в этом лихом месте.
— Не может быть. Нет, — категорично мотнул головой Франц, — Мой спутник — мертвец, зомби, нежить.
— Ах, бросьте эти предрассудки, — собеседница одарила сыщика укоризненным взглядом, — вы придираетесь: хороший мальчик, и сразу видно, что из благородной семьи, а недостатки при желании можно найти у каждого.
Франц замолчал. У него больше не нашлось слов. Сказать, что он был поражен, значило не сказать ничего. Отвернувшись от Эллавии, он тупо уставился на кравчего, который, расценив этот взгляд, как призыв, тут же поинтересовался:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
