Морщинки испещрили его лоб, его спина была напряжена, и казалось, напряглась еще больше, когда я остановилась рядом. Он сделал долгую затяжку своей сигареты и выдохнул в легкий ветерок.
— Я не отрицаю того, что произойдет со мной, Рун, — сказала я осторожно. Он сохранял тишину. — Я не могу жить в фантазии. Я знаю, что меня ждет и как все будет.
Дыхание Руна было неровным, а голова упала вниз. Когда он поднял взгляд, то сказал сломлено:
— Это несправедливо.
Мое сердце обливалось кровью от его боли. Я могла видеть ее в муках на его лице, в том, как были напряжены его плечи. Облокотившись на перила, я вдохнула холодный воздух. Когда дыхание Руна успокоилось, я сказала:
— Было бы на самом деле несправедливо, если бы нам не было подарено несколько драгоценных месяцев.
Рун медленно уперся лбом в руку.
— Разве ты не видишь большой картины для нас обоих здесь, Рун? Ты вернулся в Блоссом Гроув, через несколько недель после того, как я была отправлена сюда дожить остаток своих дней. Насладиться ограниченными последними несколькими месяцами, предоставленными лекарствами. — Я снова посмотрела на звезды, ощущая присутствие чего-то большего, улыбающегося на нас сверху. — Для тебя это несправедливо. Я верю в противоположное: мы вернулись вместе не просто так. Возможно, это урок, который мы сможем выучить.
Я повернулась и убрала длинные волосы с его лица. В лунном свете, под сиянием звезд, я увидела, что слеза катится по его щеке.
Я сцеловала ее.
Рун повернулся ко мне, обхватив рукой заднюю часть моей шеи. Я обернула руку вокруг его головы, прижав его ближе.
Рун глубоко вдохнул, отчего его спина приподнялась.
— Я привез тебя сюда, чтобы напомнить тебе о времени, когда мы были счастливы. Когда мы были неразлучны, лучшими друзьями и даже больше. Но...
Он затих, я осторожно приподняла его голову, чтобы взглянуть ему в лицо.
— Что? — спросила я. — Пожалуйста, скажи мне. Обещаю, со мной все будет хорошо.
Он посмотрел мне в глаза, затем уставился на тихую гладь воды. Когда его взгляд вернулся ко мне, он спросил:
— Но что если это последний раз, когда мы делаем это?
Втиснувшись между ним и перилами, я взяла сигарету с его руки и бросила ее в пруд. Встав на цыпочки, я обхватила его щеки руками.
— Значит, у нас есть сегодняшний вечер, — утверждала я. Лицо Руна поморщилось от моих слов. — У нас есть это воспоминание. Этот заветный момент. — Я наклонила голову в сторону, и ностальгическая улыбка растянулась на моих губах. — Я узнала мальчика, мальчика, которого любила всем сердцем, который жил одним мгновением. Который сказал мне, что одно мгновение может изменить весь мир. Что одно мгновение может изменить чью-то жизнь за краткую секунду — сделать ее бесконечно хуже или бесконечно лучше.
Он закрыл глаза, но я продолжила говорить:
— Сегодня, находясь на пруду с тобой снова, — сказала я, чувствуя как покой наполняет мою душу, — вспоминая бабушку, и почему я любила ее так сильно... моя жизнь стала гораздо лучше. Я всегда буду помнить, что ты подарил мне это мгновение. Я заберу его с собой... куда бы я ни направилась.
Рун открыл глаза, а я продолжила убеждать его.
— Ты подарил мне сегодняшний вечер. Ты вернулся. Мы не можем изменить факты, не можем изменить наши судьбы, но мы все еще живы. Мы можем жить так полно и так быстро, как это возможно, пока у нас есть эти дни перед нами. Мы снова можем быть нами: Поппи и Руном.
Я не думала, что он скажет что-нибудь в ответ, поэтому меня удивили и наполнили неимоверной надеждой его слова:
— Наше финальное приключение.
Я подумала, что это идеальное название.
— Наше финальное приключение, — прошептала я в ночь, когда невиданная радость наполнила мое тело. Рун обернул руки вокруг моей талии. — С одной поправкой, — сказала я, а он нахмурился.
Разгладив морщинки на его лбу, я сказала:
— Финальное приключение в этой жизни. Потому что я непоколебимо верю, что мы снова будем вместе. Даже когда это приключение закончится, еще более великое ждет нас на другой стороне. И, Рун, не будет никакого рая, если однажды ты снова не окажешься в моих объятиях.
Все сто восемьдесят семь сантиметров роста Руна обрушились на меня. И я держала его. Держала его, пока он не успокоился. Когда он отстранился, я спросила:
— Итак, Рун Кристиансен, викинг из Норвегии, ты со мной?
Вопреки всему Рун рассмеялся. Смеялся, когда я протянула ему руку для рукопожатия. Рун, мой скандинавский плохой мальчик с лицом ангела, скользнул своей рукой в мою, и мы скрепили наше обещание. Дважды. Как учила меня бабушка.
— Я с тобой, — сказал он. Я чувствовала, как его клятва прошла по всему моему телу.
— Мэм, сэр? — я посмотрела через плечо Руна, увидев, что официант держит наш счет. — Мы закрываемся, — объяснил он.
— Все хорошо? — спросила я Руна, когда подавала сигнал официанту, что мы уходим.
Рун кивнул, снова сведя брови и образуя на лице фирменное хмурое выражение. Я подражала ему, поморщив свое лицо. Не в силах сопротивляться, Рун добродушно улыбнулся мне.
— Только ты, — сказал он, больше себе, чем мне, — Поппимин. — Взяв меня за руку, он медленно повел меня к двери.
Когда мы сели в машину, Рун завел двигатель и сказал:
— Нам нужно заехать еще кое-куда.
— Еще одно незабываемое впечатление?
Когда мы выехали на дорогу, Рун взял мою руку в свою через консоль и ответил:
— Я надеюсь, Поппимин, я так сильно надеюсь.
***
У нас заняло некоторое время, чтобы вернуться в город. Мы не разговаривали много. Я пришла к пониманию, что Рун был тише, чем обычно. Не то чтобы раньше он был экстравертом. Он всегда был замкнутым и тихим. Он идеально подходил имиджу бродячего художника, голова всегда вертится в поиске мест и пейзажей, которые он хотел запечатлеть на пленке.
Мгновения.
Мы проехали милю или около того, когда Рун включил радио и сказал мне выбрать станцию. И когда я тихо запела, его пальцы немного сильнее сжали мои.
Я зевнула, когда мы приблизились к границе города, но боролась со сном. Я хотела узнать, куда он вез меня.
Когда мы остановились снаружи театра Диксона, мой пульс участился. В этом театре я всегда мечтала выступать. Именно сюда я хотела вернуться, когда буду старше, став частью профессионального оркестра. В мой родной город.
Рун выключил двигатель, и я уставилась на впечатляющий каменный театр.
— Рун, что мы здесь делаем?
Рун выпустил мою руку и открыл свою дверь.
— Пойдем со мной.
Нахмурившись, я открыла дверь, чтобы следовать за ним, мое сердце было готово выскочить из груди. Рун взял меня за руку и повел к главному входу.
