красивой, из тёмного дерева. А в рамке были мы, улыбающиеся, как две счастливые женщины, которые только что впервые переспали. Я вспомнила, какой мягкой была погода в тот день, и как мы с Энди обнаружили, что идём в одинаковом темпе. Я также вспомнила, что чувствовала к ней тогда, и безумно надеялась, что мы в конечном итоге будем вместе.
— Я уже знала, что влюблена в тебя, — сказала Джейн, — и когда это принесли в дом, я приревновала. Я боялась, что если ты это увидишь, то не полюбишь меня в ответ.
— Зачем ты мне это показываешь?
— Потому что, Зара, я хочу, чтобы наши отношения были честными. Я исповедуюсь тебе в своих грехах. Я совершила ошибку. Как я уже сказала, меня переполняла ревность, которую я никогда раньше не испытывала. Это говорит о том, что я никогда никого не любила так сильно, как тебя.
Она положила свои сильные руки мне на бёдра.
— Ты расстроена? — спросила она.
Затем её руки прошлись по моей спине, схватили меня за затылок и сжали, и я больше не могла мыслить ясно.
— Я не расстроена, — сказал я. — Я просто удивлена.
— От любви люди совершают безумные поступки, — она наклонилась и прикусила мою губу. – Мне кажется, ты должна быть польщена.
Не могу этого объяснить, потому что в этом нет смысла, но я почувствовала себя польщённой ещё до того, как она это сказала.
31
На следующее утро, когда я проснулась, Джейн стояла у окна и смотрела на улицу.
— Доброе утро, — сказала я сонно.
Она на мгновение взглянула на меня:
— Доброе утро, милая, — затем вернулась в исходное положение.
— Что ты там делаешь?
— Удостоверяюсь, что на мою территорию не проникли папарацци. Иначе я пристрелю их, — она усмехнулась про себя. – Прямо в стиле кантри.
— Забавно.
— Я серьёзно, — сказала она, но я ей не поверила.
А когда она вытащила пистолет — пистолет? — из кармана халата, я почему-то не поверила, что он настоящий.
— Любой, у кого нет огнестрельного оружия — слабак, — сказала она. — Это, вероятно, не соответствует твоим либеральным ценностям, но это так.
Я уставилась на пистолет, а потом Джейн поднесла его ко мне поближе со словами:
— Вот, потрогай. Он тяжёлый.
Я никогда раньше не держала в руках оружие и не была уверена, что хочу.
— Да ладно тебе, не будь трусихой, — сказала она и вложила его мне в ладонь, и я наблюдала, как пальцы обхватывают его рукоять. Я помню, как посмотрела на него и подумала: "Такого я не ожидала".
Я представила, как роняю пистолет и он падает на кровать. Но на самом деле я проверяла его вес маленькими порциями, говоря:
— Да, он тяжёлый.
— И не такой страшный, как тебе кажется.
Я не была уверена, что на это ответить.
— Ты когда-нибудь из него стреляла?
— Нет, — рассмеялась она. — Я предпочитаю нападать с голыми руками.
Затем:
— Зара! Да я же пошутила. Господи.
* * *
В то утро я натягивала леггинсы, а она подошла к гардеробу, раздвинула свои зимние пальто в стороны и открыла маленькую деревянную дверцу в стене, которую я никогда раньше не видела. За ней оказался сейф, маленький и серый, как те, что ставят в гостиничных номерах.
— Отвернись на секунду? — попросила она. — Я не могу допустить, чтобы ты увидела код.
Когда я отвела взгляд, он упал на сумку с одеждой, в которой лежало блестящее серебристое платье, и я подумала: "Она до сих пор не знает, что я его примеряла". Мне стало легче от того, что она не упомянула, что у неё есть огнестрельное оружие. У нас обеих есть секреты.
Я смотрела, как она убирает пистолет в сейф, а потом она сказала:
— Мне нужен кофе.
— Ты собираешься одеваться? — спросила я.
Она показала язык:
— А зачем? В ближайшее время меня не будут показывать по телевизору.
* * *
Спустившись вниз, я приготовила завтрак, пока Джейн сидела за стойкой, гугля своё имя в Сети.
— О боже! О чёрт! О нет…
Добавляя кофе, а затем воду во френч-пресс, я вспоминала самое первое утро, когда мы вместе занимались в тренажёрном зале. Я спустилась вниз с неубранными волосами и без телефона, совершенно неподготовленная, а Джейн, чья энергия была такой же кипучей, как и её конский хвост, налила мне кофе и спросила: "Хочешь со сливками, милая?" Я тогда отказалась, хотя до того, как встретила её, пила кофе сливки.
Теперь мне не хотелось сливок, и я сама готовила кофе.
И теперь у Джейн, а не у меня, волосы падают утром на лицо.
— Меня более чем отменили, — констатировала она. – Просто похоронили под плинтусом. Эх…
— Эх… — эхом отозвалась я, открывая холодильник. И тогда я сказала "эх" ещё серьёзнее, потому что посмотрела на холодильник новыми глазами — глазами человека, который знал, что Бижу больше никогда не приедет пополнять наши запасы.
— Слушай, Джейн…
— Что, милая?
— У нас еда заканчивается.
— Я закажу что-нибудь попозже.
— Спасибо, — сказала я. — И, может быть, позже ты научишь меня готовить свои энергетические батончики?
Она вздохнула:
— Просто прочти рецепт.
Меня задело, как она это сказала. Я хотела, чтобы она сама научила меня готовить энергетические батончики. Может быть, мне хотелось, чтобы она отмеряла ингредиенты, а я с любовью и деловитостью перемешивала их. Она будет впечатлена тем, как быстро я становлюсь превосходным поваром, а когда сделает мне комплименты, притворюсь, что не согласна, а затем крепко поцелую её.
* * *
В середине тренировки я решила, что Энди заслуживает объяснения.
Я поблагодарила её за подарок, рассыпалась в извинениях и написала: "Я влюбилась в Джейн. Она ещё не совершала каминг-аут, так что, пожалуйста, никому не говори".
После этого я написала Диего, который писал мне тысячи раз и оставил несколько голосовых сообщений.
Извини, что так долго молчу! Я не сержусь на тебя. Я просто была занята!
Он отреагировал быстро: "Зара, что за чушь собачья?" Минуту спустя: "Нельзя быть настолько занятой, чтобы не ответить на сообщение. Это занимает две секунды!"
Минуту спустя: "Теперь уже я злюсь на тебя".
Я знала, что если
