её это не убедило.
— Я сама исправлю себе имидж, — заявила она. — Просто дайте мне немного времени.
Она продолжала проверять Google и видела, как её доброе имя очерняют самыми злонамеренными способами. Она продолжала отчаянно звонить. Она пыталась дозвониться до Питера, президента телеканала, чтобы объяснить свою точку зрения на эту историю. И, возможно, спросить, прочёл ли он её книгу. Но Питер был в отпуске. Ну, так ей сказали.
Я ходила за ней, пока она металась между гостиной и кабинетом. Я носила ей салфетки. Я пыталась уговорить её пообедать, потому что она почти ничего не ела с тех пор, как вернулась из города, но она отказывалась.
— Я не могу сейчас даже думать о еде, Зара! Прекрати!
Тогда я посмотрела на Бижу, которая по-матерински сказала мне:
— Поешьте тогда вы, — и приготовила салат.
Я знала, что неправильно наслаждаться едой, пока Джейн морит себя голодом, но почувствовала себя лучше, когда переосмыслила ситуацию следующим образом: меня должно хватить на нас обеих.
За едой я репетировала, что скажу, когда снова понадоблюсь ей.
Ничто не даётся даром. Ты сама это сказал. Помнишь?
* * *
Несколько часов спустя у ворот собрался цирк: фанаты, журналисты, страшные папарацци.
— Посмотри на это дерьмо, — Джейн протянула мне телефон, чтобы я видела.
Я не могла поверить, сколько людей толпилось на подъездной дорожке: 20? 30?
— Прелестно, — сказала она, — в общем, мы теперь под домашним арестом.
Бижу взяла свою сумку и собралась уходить.
— Не выходи через главные ворота, — велела ей Джейн. — Попроси Тома забрать тебя у потайной двери.
Затем у неё зазвонил телефон. Она подняла трубку:
— Алло? — и пошла по коридору.
Бижу указала на шкаф, где хранится её пылесос, и прошептала:
— Там есть кое-что для вас. Коробка. Джейн просила меня выкинуть её, но я не выкинула.
Мне показалось, что это прозвучало загадочно.
— Потом посмотришь.
— Это то, что ты собиралась сказать мне раньше?
Она помотала головой, затем жестом пригласила меня следовать за ней на улицу.
Как только мы оказались там, она положила руки мне на плечи и сказала серьёзным тоном:
— Зара, мне запрещено вам это говорить, но я скажу, потому что вы очень глупая.
Я рассмеялась.
— Тут нет ничего смешного, — заметила она.
— Ладно, извини, — сказала я. — Я слушаю.
Бижу крепче сжала мои плечи и прошептала:
— Рецепты Джейн — это мои рецепты. Почти все.
— Ты серьёзно? – спросила я, хотя и не была уверена почему.
В ту секунду, когда она это сказала, я поняла, что, конечно, это правда. Когда Джейн видела возможность, она ею пользовалась. Вот почему она преуспела в жизни.
— Серьёзно, — подтвердила Бижу, а затем уставилась вдаль с расстроенным выражением лица, не убирая рук с моих плеч. — Это видео… — сказала она. — Я так и знала.
— Зара? — позвала Джейн из дома.
Бижу наклонилась так, что её лицо оказалось очень близко к моему, и сказала:
— Джейн опасна. И я знала это раньше. Когда...
— Подожди. Не надо мне ничего говорить. Ты же подписала соглашение о неразглашении, верно?
Глаза Бижу расширились, как знаменитые яйца Джейн "солнечной стороной вверх", а затем в дверях появилась Джейн и задала вопрос, на который она уже знала ответ.
— Вы обсуждаете меня?
29
В тот вечер сбылись худшие опасения Джейн. Её уволили. Питер позвонил ей с Багамских островов и сообщил об этом лично.
— Он сказал, что у него нет выбора, — рассказала мне Джейн. — И что, возможно, однажды, если я возьму свои проблемы под контроль, то смогу вернуться. Он так мне это и сказал. Пошёл на хрен этот "Food TV"! Я никогда туда не вернусь. Я спросила его, читал ли он что-нибудь из моих мемуаров, и он сказал, что даже не смотрел электронную почту! — она потёрла усталое лицо. — Он собирается убедить Бри не подавать в полицию и суд. Надеюсь, это сработает, потому что всякое юридическое дерьмо мне сейчас совершенно не в кассу.
— О, Джейн, — сказала я. — С тобой всё будет в порядке. Ничто не даётся даром.
— Без банальностей, милая. Господи!
После телефонного разговора с Питером Джейн стала безжизненной. Она тупо смотрела в стены. Ей не хотелось вставать с дивана. И есть ей тоже не хотелось, но нужно было, потому что она не ела весь день.
— Джейн, — сказала я. – Давай я сделаю тебе сэндвич.
В конце концов она смягчилась:
— Хорошо.
Я с такой любовью приготовила ей бутерброд. Я поджарила хлеб, вымыла листья салата и нарезала помидор так тщательно, как если бы она готовила это блюдо по телевизору. Как всегда, я была рада чувствовать себя полезной ей и рада, что мне есть чем занять руки. Это было намного проще, чем утешать её словами, которые, очевидно, были неправильными. Я сказала себе, что в дальнейшем буду меньше говорить и больше слушать. Это был бы добрый поступок.
Сосредоточившись на отдалённом будущем, я почувствовала себя лучше. Много лет спустя, когда мы будем рассказывать эту историю друзьям, Джейн будет рассказывать, какой сильной я была, и о том, что она не справилась бы без меня. Я буду улыбаться и притворяться скромницей, хотя на самом деле буду чувствовать гордость.
Я выложила бутерброды на тарелку и добавила сверху чипсы. Я налила нам по бокалу "Pellegrino" и принесла всё в гостиную на подносе.
— Спасибо, милая, — сказала она.
Я поцеловала её в щёчку.
Вялой рукой она поднесла сэндвич ко рту и осторожно откусила. Я приготовила ей целый сэндвич, а не половину, потому что она так давно ничего не ела. Я предположила, что она откусит несколько кусочков, а затем отложит его. Я знала, что у неё нет аппетита.
Оказалось, я ошибалась.
Теперь Джейн была голодна. Удивительно голодна. Я никогда не видела, чтобы она ела так быстро и без разбору. Помидор упал на диван, а ей, казалось, до лампочки. Она взяла его, обсосала пальцы и ничего не сказала о светло-красном пятне на ткани, так что я тоже промолчала.
— Я так рада, что ты немного поела, — сказала я ей.
— Я так рада, что ты со мной, — сказала она. – У меня
