все эти несчастья».
Очень легко озлобиться на себя («я плохая» или «у меня плохая карма») или на других, и эта злоба подпитывается завистью, верной спутницей острого переживания несправедливости.
А пока нам остается смотреть на этот мир, полный запутанных дорог, бессилия и тупиков. Это очень тяжело. Одно из важных открытий, знаменующих взросление, – то, что за «хорошее поведение» мир не выдает конфет и просто сидеть и ждать их только потому, что мы хорошие люди, бесполезное занятие. Мир вообще не очень-то озабочен тем, чтобы нас вознаградить. Одно утешает: идеей наказать нас он тоже не одержим. Иногда разочарование бывает настолько сильным и болезненным, что пережить его и самостоятельно вернуться к более целостному восприятию мира (вместо сказочно-обнадеживающего или мрачно-безнадежного) оказывается невозможным. Тогда начинается поиск ответов на вопрос «почему мир так несправедлив?», и ответы мы находим в диапазоне от жесткого цинизма до революционного рвения восстановить Эдем своими силами.
Восстановление справедливости
Если дать определение справедливости, то это соотношение деяний человека и воздаяния за них. Совершил хорошее дело – получи соответствующее вознаграждение. Однако оно может быть чересчур большим или маленьким. И уж совсем несправедливо, когда вознаграждается преступление. Потому что за преступление полагается наказание.
Некоторое представление о справедливости есть даже у человекообразных обезьян, как отмечал известный приматолог Франс де Вааль. Он наблюдал, что обезьяны негативно реагируют, когда за выполнение одинаковых задач ученые выдают им неравноценное вознаграждение. Можно предположить, что у высокоразвитых социальных животных есть врожденная предрасположенность к этой морально-этической концепции.
Неудивительно, что людям примириться с несправедливостью (каким бы субъективным ни было представление о ней) очень сложно, поэтому они создают концепции вроде кармы (все справедливо, просто мы не видим всей картины) или, например, прибегают к теодицее – попыткам объяснить, почему в мире так много зла и как Бог допускает это (самое распространенное объяснение – все зло от людей, которых Бог наделил свободой воли). А на повседневном, житейском, а не философском, уровне можно бесконечно копить обиды и вынашивать планы мести: месть должна уравновесить нашу боль страданиями наших обидчиков. Но все равно мы раз за разом сталкиваемся с тем, что в мире не существует справедливости как общего правила и часто она превращается, по меткому выражению поэта Максимилиана Волошина, в «таблицу умножения трупов».
Месть сама по себе сомнительный способ восстановления справедливости. Чем она, в сущности, является? Это причинение другому человеку или группе людей вреда, аналогичного тому, который был причинен нам, или превышающего его. С древнейших времен кровная месть – способ регулирования отношений между различными кланами. По идее, страх возмездия должен останавливать членов одной соседской общины от насилия над членами другой. На практике кровная месть приводит к бесконечно раскручиваемой спирали насилия. Современной, «цивилизованной» формой кровной мести является концепция «коллективной ответственности», когда за преступления каких-либо отдельных членов группы (любых, от семьи до государства) должны отвечать все. Тоталитарные общества активно используют этот принцип, подавляя «нехорошие» нации или социальные группы на основании реальных или выдуманных проступков отдельных их представителей.
На индивидуальном психологическом уровне месть имеет несколько задач:
– «Возвращение эмпатии» обидчику через причинение ему боли, аналогичной причиненной нам («почувствуй себя в моей шкуре»). Парадоксальное действие, которое означает, что мы хотим продолжить контакт с обидчиком, но так, чтобы он осознал всю глубину ущерба, который нам причинил. Но, как правило, причинение боли порождает только озлобленность, даже если месть была однозначно справедливой.
– Преодоление последствий унижения через восстановление веры в то, что мы можем сами себя защитить (выход из состояния жертвы). Может и не получиться, если обидчик нанесет ответный удар или у него больше возможностей причинить нам вред. Чтобы месть была успешной, необходимо иметь серьезное превосходство в силе.
– Обеспечение безопасности: наказать обидчика и предотвратить повторение обид. Фактически это означает перевод отношений во враждебные.
Обращаясь к мести, мы не ждем, когда сработает сомнительный «закон бумеранга» или «закон кармы», мы берем дело в свои руки и возвращаем себе ощущение силы и власти. Ее также можно расценивать как своеобразную форму общения с другими людьми (очень затратную и рискованную), предупреждение им. Как и в случае с кровной местью, совершенно не факт, что тот, кому мы отомстили (словом или делом), не нанесет ответный удар и спираль вражды не будет раскручиваться сильнее и сильнее, все дальше уходя от справедливости. Око за око, зуб за зуб – и в итоге все слепые и без зубов.
А как быть, если вы решили обойтись без мести? Об этом мы поговорим немного позже, в главе про идеализацию. Но лучшей формой мести, если уж стремиться как-то отомстить обидчику, является, на мой взгляд, преодоление кризиса, личностная трансформация в борьбе с этим кризисом и собственная достойная жизнь, которая даст знать ему: вы не сломлены, вы справились и двигаетесь вперед, оставив его позади.
И вот в чем парадокс: Справедливость – абстрактное понятие, мир не живет по ее законам. Воздаяние очень часто не равно деянию, да и нередко стремление «восстановить справедливость» приносит только вред и страдания. Однако отказ от этой вроде как ошибочной идеи – путь к отказу от человечности и к разрушению всякой социальной организации.
Что же делать с нашими представлениями о том, что мир должен быть устроен справедливо, а люди – вести себя правильно? В случае с миром, увы, мы бессильны. А в случае с людьми… Я считаю, что лучше, когда идея справедливости перестает быть просто абстракцией («мы за свободу, равенство и справедливость») и превращается в свод гласных или негласных договоренностей или правил, которые все или большинство людей считают хорошими.
Это может работать для любой группы – партнеров по бизнесу, семьи, друзей, участников экспедиции, жителей села или города. И даже с самим собой можно договориться о том, что считать для себя справедливым, – например, как себя наградить за хорошее дело. Причем справедливость договоренностей может выглядеть и как «мы справедливо распределяем блага», и как «мы справедливо разделяем лишения» – без перекосов в чью-либо сторону. Никогда эти договоренности не будут идеальными, их необходимо периодически пересматривать, и всегда будут люди, не вполне ими довольные. Но это все же лучше, чем жестокие бойни во имя некой абсолютной справедливости.
Одна из популярных тем обсуждения в семьях – справедливое распределение обязанностей. Например, одна женщина, зарабатывавшая существенно меньше своего мужа, но при этом намного больше него занимавшаяся домашним хозяйством и детьми, подсчитала, сколько в денежном выражении стоит ее работа по дому и воспитанию. Иными словами, сколько бы денег уходило у мужа на оплату услуг домработницы и няньки, если бы не было жены. В итоге получилась сумма, которая в совокупности с ее заработком существенно превышала заработок мужа. Она показала эти расчеты супругу – не с целью вытрясти из него деньги, а чтобы продемонстрировать, что ее труд по дому тоже имеет значительную ценность и что крайне несправедливо с его стороны говорить «Я работаю и зарабатываю, а что делаешь ты?».
Существовавшая ранее негласная договоренность, что «деньги важнее времени и сил, затраченных на домашний труд», перестала работать. Возникла дилемма: то ли пересматривать эту договоренность и более справедливо распределить домашнюю работу, то ли компенсировать труд жены частью денег мужа. Но для этого важно было признать, что домашние дела – не «почетное право» и не то, что жена априори должна делать, а тоже вклад в жизнь семьи, равноценный заработку. Конкретно в этой семье, увы, договориться не получилось, взаимные обиды супругов росли, и семья распалась. Вопрос о справедливости – это в первую очередь вопрос о том, как людям осуществлять между собой адекватный обмен чем угодно – от денег до свободного времени.
Итак, мир несправедлив, то есть в нем нет механизмов распределения наград и возмездия. Из этого не следует, что мы обречены терпеть несправедливость и не можем повлиять на это. Можем, но речь идет скорее о вероятности, чем о закономерности. Если много и хорошо работаешь, существует вероятность, что получишь повышение или премию. Но гарантии, что это произойдет, нет.
