бывшей жены, но возбуждение, соблазнительные бёдра, мелькающие в разрезе платья, приоткрытые пухлые губки выкрутили его громкость на минимум. А потом, дома, мозги отключились окончательно. Минет, стринги, Катя, балансирующая на грани оргазма, её розовые от шлепков ягодицы...
Как в такой ситуации трезво мыслить? Как сохранить самообладание? Как не потерять голову? Он знал как распутывать самые сложные, на первый взгляд кажущиеся бесперспективными, дела, общаться с авторитетами и членами преступного сообщества, носящими ранг поменьше, и бороться за справедливость, но о том, как держать себя в руках, когда под ним так эротично стонала, извивалась и отзывалась на каждое его прикосновение дочь шефа, даже не догадывался. К такому в академии и на работе в органах не готовили. Как и не готовили к тому, как реагировать на внезапное возвращение родных с отпуска.
По ощущениям, словно на двадцать лет назад вернулся, когда родители неожиданно приехали с дачи и застали его полуголого с ещё тогда будущей женой в постели. Тогда он сумел отделаться лекцией о предохранении и ответственности от папы, а сейчас, когда Трофимову увидела не только мама, но ещё и дети, объяснений избежать не получится.
Проблема заключалась в том, что объяснять по сути было нечего. Не говорить же четырнадцатилетним подросткам, что папа просто в свободное от работы и их воспитания время развлекается с молоденькими девушками, не обременяя себя серьёзными отношениями. Он, конечно, старался быть прогрессивным отцом и обсуждать с детьми всё, но не настолько же. Да и они ещё ни разу не видели рядом с ним женщину, кроме бывшей жены, а тут явно недавно проснувшаяся Катя в его халате, наброшенном на голое тело, и с котом на руках.
Последнего, кстати, за утреннюю привычку будить всех, чтобы его покормили, надо бы и вовсе посадить на диету и выдавать корм только, когда он действительно проголодается, а не тогда, когда усатому величеству в голову придёт мысль пожрать. И ведь знал пушистая морда, что, если сунется к Саше, то он его пошлёт и выставит за дверь, поэтому разбудил Барби. Хотя с другой стороны мужчина всё же был коту благодарен, ведь не выведи тот Катю в коридор, то родные, наверняка, заглянули бы в спальню, застали их в кровати во всей обнажённой красе и ситуация из очень неловкой мгновенно бы переросла в крайне неловкую.
А травмировать семью хотелось в самую последнюю очередь. Дочка и так одарила его не самым радостным взглядом, когда он вышел из спальни. Соловьёв, услышав её звонкий голос, сначала было решил, что ему приснилось, но потом, когда к Ваське добавился ещё и растерянный голос Трофимовой, понял, что это точно не сон. На то, чтобы вскочить с кровати и натянуть первое, что попалось под руку, ушли считанные секунды. Меньше минуты заняло и быстро объясниться с родными, дождаться, пока Катя оденется и выйти из квартиры. Только на принятие решения прекратить встречи и прощание времени понадобилось больше..
Раньше, если нужно было рвать, то рвал без сожалений. Развод с Ирой прямое тому доказательство. Теперь же почему-то медлил. То ли из-за того, что Барби была отчасти права и расставаться сразу после совместно проведённой ночи было не очень красиво, то ли из-за того, что это пришлось делать на несколько дней раньше, чем он планировал.
Изначально Александр хотел вежливо откланяться перед тем, как из отпуска вернутся мама с детьми. Потому что при их отсутствии в городе мужчина ещё мог позволить себе немного расслабиться, то продолжительная интрижка с ними поблизости совсем не вписывалась в его систему координат. Особенно интрижка с дочкой шефа. Особенно интрижка, которая всё больше стала походить на обычные, выходящие за рамки их договорённостей, отношения
39. Александр
Трофимова и так для него была из ряда вон, с какой стороны не посмотри. А сегодня и вовсе побила все рекорды, даже не прилагая для этого особых усилий. Конечно, Соловьёв знал, что её вины в том, что они попались его родным, не было. Он сам привёз Катю к себе и сам оставил на ночь. Вот только, если в квартиру ещё готов был пустить, то подпустить настолько близко к семье - нет. Это было слишком. Это была черта, за которую никто и никогда до неё не переступал. И пусть она сама, возможно, не горела желанием оказаться в такой ситуации, но факт оставался фактом. Нужно было завязывать. Он уже был слишком взрослым мальчиком, чтобы играть с Барби.
Поэтому всё правильно. Всё так, как надо, а Катя - девочка умная. Побесится пару дней из-за того, что так внезапно распрощались не по её инициативе, и потом переключится на кого-нибудь другого. У него же - мама на пенсии, дети-подростки, новый учебный год в школе, работа, которой меньше не становится, и куча других проблем. Взрослая жизнь, чтоб её. Интересная, но беспощадная.
На звук его появления в прихожей сразу же выглянула мама. Осмотрев Сашу с ног до головы, будто ни разу до этого не видела, женщина улыбнулась и подошла ближе.
- Твои вещи, которые лежали здесь, - Елена Михайловна кивнула на тумбочку, стоящую рядом с входной дверью. - Я убрала, чтобы... Ну, сам понимаешь... Чтобы дети не смущались.
Мужчина благодарно кивнул и обнял женщину за плечи. Чтобы смутить его детей, конечно, нужно постараться, но, чем быстрее дом избавится от улик и воспоминаний о нахождении в нём Трофимовой, тем лучше.
- Спасибо, мам. Они, кстати, сами где?
- Приводят себя в порядок после дороги.
- Ясно. Значит, вы захотели мне сделать сюрприз и ничего больше не случилось? Лягушата не сожгли базу отдыха? Не объели всех отдыхающих? Не свели с ума поваров со своими "это не хочу-это не буду"?
- Ничего не случилось, Сашенька, правда. Мы просто по тебе очень соскучились, поэтому и вернулись немного раньше. Хотя, конечно, следовало бы предупредить...
Намёк в голосе и пытливый взгляд не оставили ему и шанса на то, чтобы избежать объяснений, будто и правда на двадцать с лишним лет назад вернулся. Вот только он даже в семнадцать особо не делился подробностями о своей личной жизни, а в тридцать семь тем более не собирался этого делать.
- Да, мам, следовало, но думать об этом уже поздно. Я тоже пойду освежусь.
Елена Михайловна вздохнула, покачала головой, явно недовольная его ответом, но давить не стала. Лишь, когда Александр, поцеловав её в щёку, направился в
